Илья Мамаев-Найлз
ТОЛЬКО ДАЛЬНИЙ СВЕТ ФАР
1
Стекла запотели, и воздух был мокрым. Наверное, наступил тот час, когда на траве появляется роса. Кира положила ноги на бардачок, и ее колени закрыли боковое зеркало. Это раздражало Яна Трояновского километров сорок назад, но он ничего не сказал, потому что других машин не было, и ехал с этим раздражением, потом забыл, а теперь, посмотрев в боковое зеркало, вспомнил, но думал уже о другом.
Он думал о ногах. У Киры были странные ноги. Худые, длинные. Кривоватые. По-своему красивые. Просто странные. Ян представлял их другими и, глядя на реальные ноги, каждый раз удивлялся, что они не совпадают с образом в его голове.
— В детстве как-то раз зимой моя одноклассница стояла на остановке, ждала маршрутку, и тут к ней подошел какой-то дед, пнул ее под жопу и убежал.
Кира ждала продолжения, но Ян уставился на дорогу, как будто ничего и не сказал. Только качал головой и улыбался.
— Ага?..
— А? — спросил он.
— Дед пнул ее под жопу и убежал?
— Да, пнул под жопу и убежал.
— И?
— И все. Конец истории.
— И ты мне это рассказал зачем?
— Вспомнилось, не знаю. До сих пор не могу понять эту ситуацию. Дед видит школьницу на остановке, пинает ее под жопу и убегает. Зачем?
— Да просто больной.
— Понятно, что больной. Но зачем? Я не к тому, чтобы его осудить. Просто зачем?
— Понятия не имею. Та девочка нормально?
— Да-да, она была в пуховике, даже ничего не почувствовала, то есть я имею в виду — физически. Ее больше задела бессмысленность всей этой ситуации. Абсурд. Она, знаешь, когда это рассказывала, у нее на лице была какая-то вселенская злоба. Злоба на абсурд этой жизни.
— Я бы тоже разозлилась.
— Да, и я.
— Ты смеешься? — спросила Кира, видимо не веря своим глазам.
— Да. Помимо прочего все это очень смешно.
Вокруг до самого горизонта тянулись холмистые поля. Ветер свободно несся через них и ударял фургон сбоку, бросая его в сторону.
— Я не думаю, что это смешно, — сказала Кира.
— Потому что, типа, какой-то мужик обижает девочку, патриархат, мужики говно и все такое?
— Я что, похожа на феминистку?
Ян повернулся и оглядел Киру. Она была в коротких джинсовых шортах и широкой рубашке с ярко-красными, желтыми и зелеными пятнами, взрывающимися на хлопке, как фейерверк. С головы до самых локтей тянулись густые черные кудри.
— Не знаю.
— Нет, не поэтому. Я просто не думаю, что это смешно. Видишь? Я не смеюсь. Мне от этого не смешно.
— Ладно, — сказал Ян. — Ладно. А от чего тебе смешно?
— Я люблю китайские анекдоты.
— Ни одного не знаю.
— Я знаю один.
— Расскажи.
— Сейчас, — сказала Кира и повернулась к окну, положив подбородок на большой палец. — Сейчас, — повторила она с полминуты спустя.
Полоска маршрута на навигаторе стала серой, и музыка перестала играть. Ян зашел в музыкальное приложение и включил загруженные песни. Кира до сих пор молчала.
— Ты создаешь завышенные ожидания.
— Короче, — начала Кира, — человек поднял голову и уставился на небо. Другие это увидели и тоже посмотрели наверх. Но там ничего не было.
Ян почувствовал взгляд Киры на лице. Она улыбалась.
— У человека просто потекла кровь из носа, — сказала она.
Было слышно дорогу под ногами. Колеса терлись об асфальт прямо под ступнями.
— Ага, — сказал Ян, — значит, от этого тебе смешно?
— Да.
— Ладно.
— Что? Тебе нет?
— Я бы так не сказал. В том смысле, что в этом что-то есть.
— Но?
— Но? Почему «но»? Я не говорил «но».
— Я вижу это на твоем лице. Оно все в форме одного большого «НО».
Ян взял телефон, включил фронтальную камеру и посмотрел на себя.
— Кажется, я понимаю, о чем ты, — сказал он. — Это забавно.
— Вернемся к китайским анекдотам.
— Так. Да, в этом что-то есть, но…
— Ха, я же говорила! Но!
— …но, — сказал Ян громко, — от этого не хочется смеяться. И еще — в этом есть что-то грустное. Пронзительное. Мне забавно и грустно. Прикольный так-то анекдот.
— Я хохотала, когда впервые его услышала.
Ян отглотнул кофе и помурыжил его между щек прежде, чем глотнуть.
— Я могу это понять, — сказал он и вернул стакан кофе в подстаканник.
Через несколько часов стало душно, и дорога казалась Кире чуть длиннее, чем бесконечность. Задние кресла были сложены. Сверху лежал тонкий матрас, на который Кира накинула индейский плед. Сбоку располагались шкафчики и небольшой холодильник, а сверху две газовые конфорки, на которых Ян готовил завтраки и ужины, не вылезая из кровати. Кира легла и залипла в телефон. У нее разболелась голова. К горлу то и дело подступала жидкость, потом стекала обратно, и дыхание Киры было кислым на языке и в носу. Она открыла окно. Пахло соленой землей.
— Где мы? — спросила Кира.
— Почти в Воронеже. Хочешь искупаться?
— Где? Сейчас? Не очень.
— Ну я все равно остановлюсь. Весь потный.
Они свернули и проехали по пескам к берегу реки Воронеж. Вдалеке был виден город. Ян разделся до трусов и зашел в воду. Чем глубже он заходил, тем выше поднимал руки.
— Как?
— Ничего. Привыкаешь.
Его голос чуть сдавило, и он звучал тоньше и звонче. Ян не то чтобы дрожал. Стоял неподвижно. Но то и дело изнутри него пробивалась судорога.
— Залезай?
— Нет, спасибо, — сказала Кира.
Ян зашел глубже и нырнул. Легкий туман катился по воде. Как пар из морозилки. Он охлаждал, и это было приятно, но пахло чем-то испортившимся. Едва уловимо. Забытой под пакетами ягод, льдом и пельменями упаковкой замороженного мяса. Может, самими пельменями. Что-то мертвое было в воздухе. Кира отбежала к кусту, и ее вырвало.
— В порядке?
Кира еще не закончила. Она придерживала одной рукой волосы, а другой срывала широкие листья и использовала их как салфетки.
— Укачало в машине, — сказала Кира.
Ян принес ей воды. Целую пятилитровку. Полил на ладони, потом Кира взяла бутыль и попила.
— Ты в порядке? — спросил Ян.
— Да.
— Не отравилась?
— Нет. Говорю, укачало.
Ян достал две сигареты и протянул одну Кире, но она покачала головой. Он сунул сигарету обратно в пачку.
— Я тут подумал, — сказал он, — у нас же что-то вроде медового месяца.
— Да?
— Нет?
— Ну, мы же не женаты.
— И что?
— Ладно.
— В общем, я к тому, что нужно что-то сделать. Отметить. С бывшей женой мы закупились кучей
