Кун Кун
Стеклянный мир
Посвящается Тунтун.
Ты – прямое деревце
孔孔 / Kong Kong
我周围的世界/ The Glass Story
Copyright
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
Глава 1. Бетонная коробка
В детстве Чжоу Вэй часто боялась возвращаться домой.
Сумеречное небо мерцало, как фонарик, который вот-вот погаснет. На другой конец улицы уже опускалась ночь, приводя с собой кошмарные силуэты, готовые схватить и утащить за собой детей, птиц и даже сам свет дня. От них нельзя было скрыться. Сверчки умолкали в густой траве, а головастики в пластиковой бутылке вмиг прекращали метаться в поисках мамы. Мамы же притаились в бетонных коробках, которые в свете фонарей напоминали обломки декораций в театре теней. Но не поймите неправильно: представление проходило не в тишине. Напротив, оно было громким и беспрерывным. Двусложные и трехсложные оклики сменяли друг друга, и с потемневшего неба проливался дождь из множества имен. Промокшим до нитки детям было некуда деваться, кроме единственного безопасного места, убежища, где горел свет, – бетонной коробки.
Изначально в углу бетонной коробки Чжоу Вэй стояла железная кровать, которую Чэнь Сянлань раздобыла во Второй больнице. Уж мать-то умела заполучать вещи даром. Когда Чжоу Вэй немного подросла, она поняла: те вещи вовсе не бесплатные. У всего в мире есть своя цена, только в разной валюте. Отхватив очередную вещицу, Чэнь Сянлань ненадолго становилась счастливой. Ее радовали не сами вещи, а то, что они достались на халяву.
– А мамка-то у тебя кое-что еще могёт, да? – хвастливо повторяла она, хотя не нуждалась в ответе: вещи говорили сами за себя. Но иногда глаз могли внезапно резануть царапины на изголовье кровати, затяжки на ткани или подозрительные пятна, и тогда Чэнь Сянлань понимала, что ей всучили дешевую рухлядь. Конечно, стоило бы сообразить раньше, а не дожидаться, пока кучи дармового барахла заполонят ее квартирку и ее жизнь, не успеешь спохватиться. Хлам годами складывался в высокую стену. Каждый кирпичик, каждый камешек в этой стене источал безмолвную насмешку: братская могила из одежды, громоздящейся на диване, холодильник, который приходилось то и дело размораживать, обои, что отклеивались от стены и сворачивались в трубочку после каждого дождя, нелепая разномастная мебель, собранная в одной комнате… Все это вызывало постоянные вспышки гнева, но чем больше Чэнь Сянлань злилась, тем острее ощущала собственное бессилие. Она могла бы перевернуть мебель вверх тормашками, даже могла бы спалить квартиру дотла, но так и не решилась. Вместо этого она обычно поворачивалась к хламу спиной и нацеливалась на Чжоу Вэй – эту воровку, вступившую в сговор с жизнью и тайком похитившую молодость и судьбу Чэнь Сянлань. На протяжении многих лет мать повторяла одни и те же слова, подхваченные черт знает где:
– Если бы я знала, что ты пойдешь в породу Чжоу Вэйхуа, лучше спустила бы тебя в унитаз.
Мать и дочь – мотыльки, запертые в стеклянной банке. Сколько ни бейся об стекло, оно всегда будет вокруг них, демонстрируя равнодушную прозрачность. Поэтому им остается только ненавидеть друг друга. Вот Чэнь Сянлань и твердила Чжоу Вэй, что именно из-за нее упустила главные шансы своей жизни: «Я могла бы уехать в город», «Я могла бы найти хорошую работу», «Я могла бы не рожать тебя», «Я могла бы…».
В домашнем задании по китайскому, которое однажды дали в начальной школе, требовалось составить предложение с конструкцией «мог бы» или «могла бы». Девятилетняя Чжоу Вэй написала: «Мама могла бы не быть моей мамой». Учительница перечеркнула предложение ручкой с красными чернилами и оставила приписку, состоявшую из одного слова: «Абсурд». Чжоу Вэй не знала, что такое абсурд, и потому полезла в словарь, где обнаружила, что это «преувеличение, не являющееся правдой». Но почему желание не может быть преувеличенным или не соответствующим истине? Только позже Чжоу Вэй поняла, что глагол «могла бы» не используется для загадывания желаний, просто Чэнь Сянлань любила употреблять его в сочетании с мечтами о своей идеальной жизни, из-за чего у девочки сформировалось неправильное понимание слова. Учительница китайского вызвала Чэнь Сянлань в школу. Она передала матери тетрадь с домашним заданием Чжоу Вэй и, указав на аккуратно вставленный в рамку лист с каллиграфией, стоявший на краю учительского стола, серьезно сказала:
– Прежде чем наставлять других, следует сперва воспитать моральные качества в себе. Этой награды руководство удостоило меня несколько лет назад. Она означает, что мы должны стать знаменосцами, смело несущими дух просвещения. Ваша девочка пока совсем маленькая, воспитывайте ее добрыми словами, а не оплеухами.
Но от Чэнь Сянлань в тот раз не прилетело ни оплеухи, ни хоть какого-то слова. Вернувшись домой, она быстро достала клетчатый баул, а потом стала в еще большей спешке вытаскивать одежду Чжоу Вэй из шкафа. Пестрые рукава и штанины цеплялись друг за друга, перепутываясь между собой. Суетливый переполох напоминал шумные сборы в весеннюю поездку за город. Но за окнами стояла зима, и холодный ветер давно развеял беззаботные настроения. Народ на улице спешил домой, вжимая головы в плечи, и только мама с дочкой шли неведомо куда против людского потока, волоча за собой сумку.
Наконец они остановились у входа на междугородний автовокзал. Чжоу Вэй узнала вывеску. Еще она узнала автобусы и багаж пассажиров, сваленный у дверей. В те времена в их маленьком городке еще не проложили железную дорогу, и всякий, кто собирался в далекие края, непременно проходил через автовокзал. Вот только они с мамой заявились слишком поздно: билеты на последний автобус из города были распроданы. Изнутри здание вокзала напоминало пустой котел, вдоль стенок которого были разбросаны немногочисленные путники, коротавшие время до своего рейса. Их теплая одежда топорщилась в разные стороны, а сами они, дрожа от стужи, втягивали шеи и прятали лица, которые, как на подбор, смахивали на остывшие пампушки. Очень скоро Чэнь Сянлань и сама превратилась в одну из таких пампушек. Скрестив руки на груди и поджав губы, она сидела на пластиковом стуле. На кусочке запястья, выглядывающего из-под рукава куртки, остались белесые
