Опекун для хулиганки - Диана Фад
После смерти мамы всё пошло куда-то в пропасть. Вначале папа ещё пытался карабкаться, но уже тогда начал выпивать. Затем эта неудачная сделка. Мы потеряли всё. Переехали с ним в квартиру бабушки, а когда она умерла, папа совсем перестал заниматься своими делами. Пил всё больше, я как могла скрывала это в школе, напуганная частыми визитами опеки.
Причем папа пил тихо, не буянил, не таскал из дома вещи. Но вскоре и это пришло. Нет, он не поднимал на меня руку, просто пропадал из дома, всё искал своих обидчиков, кто кинул его на деньги. Начал часто приходить избитый и долго отлёживался весь в ссадинах и синяках. А потом у нас отняли квартиру. Пришли среди ночи и просто выкинули на улицу, дали только одеться.
Мне уже тогда было лет двенадцать, и я могла что-то сделать. Обратиться в органы опеки, в конце концов, но я не стала. Меня бы моментально забрали в детский дом, а бросить папу я не могла. Так и получилось, что мы оказались в этом бараке, где у папы жил какой-то давний друг. Жили на птичьих правах. Мне оставалось учиться ещё три года, и я каждый день боялась, что за мной придут. Но рядом с бараком была такая школа, которая вскоре закрылась, и дети оттуда никому не были нужны.
Ни о какой учёбе речь не шла. Поступать я не собиралась, хотя очень хотела стать ветеринаром. Но везде нужны были деньги, а нам иногда на еду не хватало. Папа приносил какие-то гроши, да и я тоже. Устроилась работать на неполный день в ветеринарную клинику санитаркой неподалёку. И вроде бы удобно, рядом с домом, и любимым делом занималась. А потом папы не стало. Если бы не помощь клиники и Молотка, мне и хоронить было не на что.
Молоток, кстати, сын того папиного друга, и сам жил у девушки в соседнем доме. Я один раз была у них в гостях и восхищалась, как дурочка. По сравнению с моим бараком это был просто дворец. Жаль, что я не могла там жить.
Но сейчас во мне очнулась какая-то надежда, которую я не испытывала очень давно. Неужели правда, что папа мне оставил какие-то деньги? Но как? Мы же жили так, что иногда пустые макароны ели. Как можно было скрывать от меня такие деньги⁈ Да и потом, когда папа умер, неужели мне никто не должен был сообщить, что я могу получить наследство? Про нас просто все забыли, совсем.
Что-то не верю я во все эти сказки. Нет, дядю Жеку я помнила, но слишком размыто. Словно я пыталась засунуть эти счастливые воспоминания так глубоко, что мне все же удалось забыть. Какие-то обрывки картин, молодой дядя Жека, совсем другой, мальчишка почти, и без этого шрама на виске. Сейчас он казался мне слишком взрослым мужчиной и немного пугал. Этот его строгий взгляд из-под бровей, слишком широкие плечи, крепкие руки, высокий рост. Я рядом с ним чувствовала себя как Дюймовочка. Маленькой и беззащитной. Только и оставалось, что огрызаться, как Бася.
— Не сбежала? — рядом со мной появляется опекун, а я невольно вздрагиваю, так ушла в свои мысли. — Долго тебя нет.
— А куда мне бежать? Вот узнаю, что ты меня обманул и никаких денег нет, тогда сама уйду, — пожимаю плечами и поворачиваюсь, чтобы уйти в дом.
— Почему ты мне не веришь? — злится дядя Жека. — Мне какой интерес тебя обманывать?
— А я в принципе в чудо не верю, — отвечаю, не глядя ему в глаза. — Если ты хочешь поиграть в благородного и доброго дядюшку, друга моего отца, то можешь не стараться. Все равно не поверю. Ты уже один раз бросил моего отца, впрочем, не ты один. Бросишь и меня. Поэтому нет смысла привыкать и друг перед другом расшаркиваться.
— Какая ты… Стала, — задумчиво произносит дядя Жека. — Забыл спросить, ты учишься или работаешь?
— А это уже не твое дело. Все, что тебя касается, это отвезти меня к нотариусу, а дальше будет видно.
— Но почему бы не сказать? Я же не в душу тебе лезу с разговорами, — еще больше сердится опекун.
— А ты туда и не залезешь, — хихикаю я, подзывая к себе Басю. — Туда никто уже не пролезет, так что успокойся.
Тянусь и хлопаю его по плечу, скрывая смешок, когда вижу удивленное лицо дяди Жеки. Но это я специально, типа по-дружески.
— Давай, бро, дыши воздухом, — открываю дверь в дом. — И тапочки не забыть постирать.
Хлопаю дверью, оставляя дядю Жеку на улице, и с улыбкой на губах иду на кухню. Пусть постоит там, подумает.
Глава 9
— Тарасов, кто такой бро? — тихо спрашиваю Игната, когда они с Сонькой собираются домой.
— Бро? — удивленно хмурится тот, но потом расплывается в хитрой улыбке. — А ты не знаешь?
— Не то чтобы…
— Понятно, гугл в помощь, Жень, — Игнат ржет, и они с Сонькой уезжают, а мы остаемся с девчонкой вдвоем. Нет, втроем. Еще собака ее, которая нагло развалилась в прихожей на моей упавшей на пол куртке.
Наклоняюсь, вытягиваю из-под собаки свою куртку, а та рычит, зубами цепляет.
— Может, она и правда бешеная у тебя? — поднимаю куртку, на которой в мертвой хватке висит собакен и лапами в воздухе дрыгает.
— Сомневаюсь, что именно Бася болен, — шипит Ангелина и пытается отодрать щенка, но тот вцепился так, что только вместе с челюстью оторвешь.
— Ладно, другую надену, — ворчу я, кидая куртку обратно на пол. — Со стола убери.
— Я⁈ — возмущается девчонка, а я киваю, не глядя на нее.
Прихватываю с кухни остатки коньяка, нарезку лимона и иду к себе в комнату. Сейчас развалюсь на кровати, включу футбол, а эти пусть делают что хотят.
Надо сказать, что в девчонке что-то есть, спорить не стала. Ушла на кухню, возится там, посудой гремит, ну и ладно. Когда она занята, мне как-то спокойнее. Сам не заметил, как вырубился под телевизор, даже к коньяку не притронулся. Оно и лучше, мне на дежурство в
