Опекун для хулиганки
Глава 1
— Ну не знаю, Оксана, мне лично кажется, что у такого, как он, не то что жены, даже девушки быть не может.
Замираю у входа в ординаторскую и ловлю себя на том, что элементарно подслушиваю. Докатился ты, Баринов, до таких мелочей, как женские сплетни.
— Почему же? Евгений Николаевич довольно симпатичный мужчина, — отвечает ей вторая собеседница, а я невольно хмыкаю.
— В этом я не сомневаюсь, — недовольно возражает вторая. — Тело у него как у бога, в его-то возрасте…
— Да каком возрасте? Ему сколько?
— Вроде сорок или больше, — с сомнением произносит собеседница.
— Нет, кажется, он моложе.
— Пусть так, но согласись, этот шрам жуткий…
Моя рука невольно поднимается к правому виску, и пальцами веду по шраму, который проходит рядом с глазом. Еще бы пару миллиметров, и я лишился глаза, ходил бы как одноглазый пират или вообще перестал коптить своим дыханьем эту землю.
— Ой, в темноте не видно, — фыркает одна из женщин.
— Он такой большой! — снова отвечает вторая, а я вздыхаю.
Вот почему я тут работаю уже второй год, а меня до сих пор обсуждает весь женский персонал клиники Любимова? Чем я им всем не угодил? Тем, что не женат и даже не разведен? Ах да, еще и без алиментов! Просто не мужик, а подарок. И как приходит кто-то новенький, сразу начинаются эти разговоры. Обсуждают меня, пересказывают мою биографию, семейное положение, о котором никто толком ничего не знает, кроме пары друзей, которые у меня тут образовались.
— Гамадрил! — смеется вторая, а я сердито свожу брови.
И все благодаря Соньке Тарасовой. Именно она меня так называет за глаза.
— Женя! Ты чего тут стоишь и не входишь? Подслушиваешь? — чуть ли не подпрыгиваю на месте, оборачиваюсь. Ну конечно, вот и сама она, Софья Владимировна Тарасова, красивая, беременная вторым ребенком стерва. И ни фига ей не докажешь, что если и подслушиваю, то зачем меня выдавать⁈ Кричать на весь коридор!
— Соня, — вырывается из меня стон, а затем хватаю ее под локоть и тащу в сторону пожарной лестницы.
— Ээ, Баринов, я замужем и дети есть, — смеется Сонька.
— Иногда задушить тебя хочется, но, боюсь, Тарасов не даст мне долго прожить после этого.
Встаю у стены, складываю руки на груди, а Сонька, улыбаясь, напротив. Блондинка-красотка, которая привыкла получать от жизни все с самых пеленок. А язва какая! Но вот что она, что ее муж стали мне такими друзьями, что порой сам удивляюсь. В любое время могу завалиться к ним домой, получу гастрономический экстаз и руку поддержки.
— Я тебе говорил не называть меня гамадрилом при новеньких? — притворно грозно играю бровями.
— Подумаешь, я и при стареньких не называю, — хитро прищуривается Соня. — А что, уже кличку дали?
— Сонь… — устало вздыхаю. — Ты вроде умная баба…
— Стоп, Баринов. Если ты про меня говоришь слово «баба», я тебе сейчас всю твою бороду повыщипываю.
— Ладно.
— Так что нового подслушал? — Соня кладет руки на милый круглый животик и ласково поглаживает.
Невольно слежу за этими движениями, которые есть у каждой беременной женщины. Это так естественно и в то же время цепляет. Что-то глубоко внутри ворочается, того гляди болью прорвется. Давлю эти мысли и перевожу взгляд на лицо женщины, что стоит передо мной в голубой медицинской форме.
— Что я не женат, одинок, готов к спариванию и размножению.
Соня какое-то время смотрит на меня, приоткрыв рот, а потом начинает смеяться взахлеб.
— Ну ты это, тише смейся, родишь мне еще тут. Тарасов голову оторвет. — ухмыляюсь в ответ на ее смех. — И гамадрилом, кстати, обозвали, а это только с твоей подачи, дорогая.
— Ну а что я могу сделать, если ты такой… Такой… — снова заливается Сонька.
— Эх, на месте Тарасова я бы тебя давно придушил и уже вышел, отсидев.
— На месте Тарасова может быть только он и никто другой, — вытирает слезы от смеха в уголках красивых глаз Сонька. — Я чего тебя искала-то. Любимов попросил тебе распечатанное письмо отнести. Из юридической конторы.
Соня передает мне распечатанный лист бумаги, засунутый в прозрачный файл.
— Прочитала, — ворчу я.
— А как же, не запечатано же, — хитро прищуривается Сонька.
— Ну и что там? — всматриваюсь в мелкий шрифт, пытаясь понять смысл.
— А то, что попал ты, Баринов, — снова смеется Соня.
— В смысле?
— Дочь у тебя есть, оказывается, причём взрослая, большая уже. Короче, поздравляю, папаша. Неожиданно и отберите у меня шестую норковую шубу, но я хочу это видеть!
— Что именно? — обалдело смотрю на нее, даже не дочитав документ.
— Как у такого гамадрила могла дочь получиться⁈ — снова заходится от смеха Сонька, а я сплевываю от досады. — Самое удивительное, что ты ее в пятнадцать лет сделал, получается. Ничего себе ранний какой.
Какая еще дочь⁈ С ума сошли все, что ли⁈
Глава 2
Я искал ее долго, почти полгода. После того как получил весть от умершего друга, я и подумать не мог, что случилось за это время с его дочерью. Да и вообще, что все так изменится за какие-то несколько лет в моей жизни.
Меня тогда ранили, и я ушел в запас, а потом и вовсе уволился с военной врачебной службы. После ранения устроился в частную клинику хирургом-травматологом. Не бедствовал, уровень жизни довольно приличный. И сейчас только обещание старому другу заставило меня приехать в этот нищий и богом забытый район. И письмо, в котором друг завещал мне свою дочь. Как оказалось, не мою, а Митьки.
Дом, к которому я подъехал, был настолько старый, что казалось, держится на честном слове, и тронь хотя бы один кирпич, остальные все посыпятся, замуровав под собой своих жильцов. Хотя те, кто жили здесь, явно не были заинтересованы в улучшении своих условий. Окна на первом этаже разбиты почти во всех квартирах, заляпаны кое-как кусками фанеры, заткнуты старым тряпьем.
Второй этаж развалюхи выглядел сносно, почти во всех окнах стекла были целые,
