Спасая Грейс - Александра Бэнкс
Я собираю её волосы в кулак, крепко удерживая. Её глаза закрываются, и я стону, когда она усиливает всасывание и замедляет ритм.
Святой… мать его… Иисус. Грейс.
Её рука обхватывает мои яйца, палец скользит по линии между ними и моим задом. В животе всё проваливается. Жар поднимается вверх по позвоночнику.
— Чёрт, Грейси… Стоп.
Она отпускает меня с тихим чмоком, губы блестят от предэякулята, рот приоткрыт. Всё, чего я хочу в эту секунду — видеть её рот, переполненный моей спермой.
Но не в этот раз. В этот раз Грейс получит то, чего хочет она.
Я обхватываю её за горло и рывком поднимаю на ноги. Её взгляд горит, пронзая меня насквозь, а она сама сжимает грудь, дразня пальцами сосок. Как далеко зашла эта восхитительная женщина. Из девчонки, которую кто-то использовал, которую закрыли, заткнули — в сильную, уверенную, ту, что не просто принимает грубость, а жаждет её. Она прошла полный круг.
И тут меня накрывает. До боли в груди. До дрожи в костях.
Насколько она мне доверяет. Насколько ей спокойно рядом со мной. Насколько ей комфортно здесь, в этом доме, в этом моменте, в этой жизни. Между нами не только похоть и восхищение. Здесь — боль. Исцеление. Искупление. Дружба.
Здесь — всё.
Я сжимаю её шею чуть сильнее и прижимаю к стене. Врываюсь в её губы, забираю всё, что она готова отдать. Наши языки переплетаются, и я поглощаю каждый её тихий, прерывистый стон. Они — моё топливо. Мои маяки.
Я скольжу рукой к её киске, большим пальцем лаская клитор, и её стоны превращаются в жалобные всхлипы. И их я забираю. Я бы взял всё, что эта женщина готова мне отдать. Всё хорошее, всё сломанное. Всё.
Я ввожу в неё два пальца. Её ноги подкашиваются, бёдра вздрагивают, когда я сгибаю пальцы вперёд и нахожу ту самую точку, от которой она тут же взрывается жаждой.
Отрываясь от поцелуя, я убираю руку с её шеи и со всей силой ударяю ею по стене.
— Кухонная столешница.
Я вынимаю пальцы из неё и подношу к её губам. Она не отводит взгляда, обхватывает их ртом и жадно облизывает, втягивая по одному обратно в рот. Сосёт сильно, с жаром. Я прижимаюсь к ней — мой твёрдый член к её мягкому телу.
Мне нужно быть в ней. Ещё вчера.
Я отрываю её от стены и веду на кухню. Внутренняя сторона её бёдер мокрая от желания. И когда она наклоняется над столешницей, выставляя для меня зад, я теряю последние остатки сдержанности.
Хватаю её крепко и резко вхожу. До самого конца. В её сладкую, влажную киску.
— Ах… ах… Макинли… — моё имя на её губах звучит как молитва.
Я снова наматываю её волосы на кулак и шлёпаю по заднице свободной рукой. Её тело дёргается — и это движение, мать его, райское, заставляет мой член пульсировать от напряжения. Её ладони распластаны по мраморной столешнице, щека прижата к холодной поверхности, а взгляд, брошенный через плечо, впивается прямо в меня.
Такая чертовски красивая. Такая до чёрта моя.
Она отводит руки назад, складывая запястья на пояснице. Я перехватываю их одной рукой. Едва потянув за волосы, откидываю её голову. Каждый её стон срывается на неглубоком выдохе, рёбра раздуваются от напряжения, а её глаза, полные отчаянного желания, не отрываются от моих.
— Блядь, Грейс…
Я вхожу в неё глубоко и медленно выхожу. Она отталкивается от столешницы, не соглашаясь с таким темпом.
— Гонишься за моим членом, девочка?
— Ещё, Мак. Сейчас. Ещё. — Эти слова из её дерзких губ звучат почти как рык.
Я вбиваюсь в неё с силой, с грохотом. Её крик прорывается наружу, стоны становятся хриплыми.
Чтобы напомнить ей, кто здесь держит контроль. Кому она доверяет. Я выхожу из неё мучительно медленно. Голова кружится, пока толстая головка моего члена обводит её вход.
Я не могу больше сдерживаться. Ни секунды.
Я вхожу.
Глубоко.
Жёстко.
Снова. И снова. И снова — до тех пор, пока единственное, что вырывается из её уст — это моё имя.
Каждый её вдох прошит им.
Она дрожит подо мной.
Мои ноги предательски подгибаются.
Интенсивность этого безумия между нами — как молния, вырывающая кожу с моих костей каждым толчком. Каждым горящим вдохом.
Глубоко в животе поднимается жара, скрученная в плотную спираль.
Но я не сорвусь с края без неё. Без моей Грейс.
Я тяну её голову назад, отпускаю запястья и провожу рукой по животу, сразу находя её пульсирующий клитор. Как только мои пальцы касаются этого чувствительного места, она выгибается на столешнице дугой, которой позавидовал бы любой инструктор йоги.
— Ма… — срывается у неё, и перерастает в стон.
— Святой Боже, красавица. Ты так охренительно принимаешь мой член. Посмотри на себя. Посмотри на нас. Мы чёрт возьми идеальны. — Я вбиваюсь в неё ещё сильнее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, а мои пальцы продолжают кружить по её клитору.
— Мак… — шепчет она, встречаясь со мной взглядом, не отводя глаз, пока её тело сжимает меня, выжимая всё до последней капли.
Моя сперма вырывается в неё — горячая, быстрая, неуправляемая.
— Я хочу всё… — выдыхает она.
— Тогда всё твоё, Грейси.
Я отдаю ей всё, до последней части себя.
Она медленно отходит от столешницы, опускаясь на ноги, и прижимается спиной к моей груди, разворачиваясь, чтобы накрыть мои губы своими. Её рука крепко держит меня за челюсть. За сердце. Всё — её.
Я выхожу из неё и разворачиваю её к себе, поднимая на руки. Она продолжает целовать меня — губы, скулы, шею, всё, до чего может дотянуться. Я несу нас в ванную.
Когда вода становится тёплой, а пар заполняет комнату, я захожу в душ. Грейс обнимает меня, её голова на моём плече.
Вот он — этот момент. Он значит всё.
Больше, чем секс.
Больше, чем все наши дразнилки и игры.
Больше, чем обычные дни — даже несмотря на то, что я провожу их с ней.
Это доверие. Эта открытая, обнажённая версия её самой, которую она позволяет мне видеть — величайший дар, который я когда-либо получал.
Я отодвигаю волосы с её лица, заправляю их за ухо, чтобы встретиться с её взглядом. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что я не зашёл слишком далеко. Что не взял больше, чем она была готова отдать.
Только сонные, насыщенные глаза смотрят на
