ПРИЗРАК
ФИЛИП ФРАКАССИ
Последний подарок.
Он завёрнут в чёрную бумагу с тиснением из серебряных лунных циклов, перевязан блестящей нитью, завязанной небрежным бантом. Держа коробку в маленьких руках, Дженна смотрит вверх на свою бабушку, которая невозмутимо сидит среди нескольких задержавшихся родителей, сжимающих пластиковые стаканчики с дешёвым вином. Горстка юных девочек скучает и ёрзает, наблюдая, как Дженна распаковывает подарки. Мать Дженны стоит в стороне, скрестив руки, с натянутой улыбкой на лице — будто нервничает.
— Это от меня, — говорит Нана, затягиваясь сигаретой и игнорируя косые гримасы некоторых родителей, каждый из которых наверняка взвешивает, стоит ли заводить с пожилой женщиной разговор о вреде пассивного курения.
Дженна, сидящая на ковре в гостиной со скрещенными ногами, улыбается бабушке. — Спасибо, Нана, — говорит она.
Старуха кивает и хмурится. — Это не очередное платье, уж это я тебе могу гарантировать.
Взгляд Дженны инстинктивно скользит к матери — как раз вовремя, чтобы заметить, как её лицо каменеет, а глаза на мгновение опускаются вниз. Дженна уже открыла три новых платья, все до единого она обожала. Ей исполнилось одиннадцать лет. В следующем году она покинет среднюю школу ради юниор-хай, что было практически то же самое, что старшая школа.
Одежда — это необходимость.
В дополнение к платьям ей достались совершенно идеальные балетки золотистого цвета и потрясающие туфли «Мэри Джейн» вишнёво-красного цвета с кожаным ремнём в тон. Ей не нравится, что Нана заставляет мать чувствовать себя виноватой за то, что та дарит новые платья, — тем более что именно их она и просила. Собственно, только их.
Подруги в основном подарили украшения — серёжки, браслет с подвесками, набор изящных заколок, украшенных искусственным жемчугом. Её лучшая подруга Эстер, всегда жаждущая удивить, подарила ей шкатулку для украшений из красного дерева, которая при открытии играла музыку и открывала взору кружащуюся балерину. Мать Эстер, захлёбываясь от гордости за то, что нанесла «нокаутирующий удар» лучшего подарка, объявила, что это «Марш деревянных солдатиков» русского композитора, чьего имени она не могла вспомнить.
— Чайковский, — произносит Нана сквозь завесу дыма. — Покончил с собой при помощи яда, но писал прекрасную музыку.
— Мама, пожалуйста, — нервно говорит мать Дженны, избегая зрительного контакта с остальными родителями.
Несколько девочек хихикают в ладошки.
Нана лишь пожимает плечами — как всегда, когда её одёргивают.
Несмотря на свой возраст (Дженна не знала его точно, но смутно помнила, что года три-четыре назад упоминался какой-то восьмидесятый день рождения), она была внушительной женщиной. Маленькая, худая, костлявая, но с позвоночником прямым как шест и жёсткими серыми глазами под стать блестящим серебряным волосам (всегда безупречно уложенным в зачёсанном назад стиле, который заставлял Дженну думать о диснеевских злодейках, хотя она никогда в жизни не призналась бы в этом).
Дженна ещё мгновение изучает подарок, затем осторожно освобождает завязанный вручную бант. Кончиками пальцев она легко проводит по тиснёным лунам, прекрасно зная о любви своей бабушки к звёздам, о которых та однажды сказала Дженне: «Они открывают все тайны вселенной — нужно лишь уметь их читать». Помимо изучения звёзд (о чём она неоднократно сообщала Дженне, называя это астрологией — слово, которое Дженна никак не могла запомнить), Нана любила предсказывать судьбу с помощью колоды особых карт. Любимой из них у Дженны была та, что называлась «Императрица» — женщина на картинке казалась такой могущественной с откровенным нарядом, рогами из волос, золотым скипетром. Но Дженна находила её и красивой. Той женщиной, какой ей хотелось бы стать, когда вырастет, — сексуальной, да. Но сильной.
Перевернув коробку (слишком тонкая для обуви, слишком тяжёлая для ремня), она разрывает бумагу по аккуратно заклеенному шву и обнаруживает чёрную картонную коробку. Переворачивает её обратно, лицевой стороной кверху. Ещё один полумесяц — на этот раз золотым тиснением на крышке — смотрит на неё. Заинтригованная, Дженна снимает крышку… и сначала её сердце падает.
Книга?
Мгновенно испугавшись, что произнесла это вслух, она быстро смотрит на бабушку: та изучает её холодными, безразличными глазами, чёрная водолазка и нимб сигаретного дыма придают её бледной голове почти отделённый от тела вид. У Дженны вспыхивает мгновенное воспоминание о пузатой парящей голове Великого и Ужасного Гудвина. Всего и нужно, что огонь из ушей. Дженна ощущает укол стыда и снова опускает глаза, чтобы рассмотреть подарок.
— Что это? — спрашивает Эстер с игривой лукавостью человека, знающего, что действо завершено: последний претендент не смог сравниться с победительницей этого года — той, что принесла музыкальную шкатулку с кружащейся балериной.
— Книга, — отвечает Дженна, изо всех сил стараясь вложить в ответ хоть каплю энтузиазма.
— Что за книга, милая?
Дженна смотрит на мать — её вроде бы невинный вопрос звучит пропитанным тревогой. Беспокойством.
— Это дневник сновидений, — объявляет Нана прежде, чем Дженна успевает вытащить его из коробки. — Кладёшь его рядом с кроватью, пока спишь. Когда просыпаешься, записываешь свои сны, пока не забыла. Там есть и справочник, в конце, — он объясняет, что они означают.
— Здорово! — говорит Дженна с искренним воодушевлением, и на этот раз оно настоящее. Она отгибает слой чёрной папиросной бумаги
