Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Для Тимура это действительно было действием.
И, возможно, самым трудным.
— Спасибо за схему, — сказала я.
— Пожалуйста.
— И за то, что не идёшь.
Он усмехнулся без радости.
— Не уверен, что за это благодарят.
— Я благодарю.
Тимур посмотрел на меня.
Между нами осталось столько несказанного, что можно было заполнить весь коридор.
Мне хотелось спросить, как он живёт без команды и повязки. Что сказал отец. Жалеет ли он о заявлении. Думает ли обо мне так же часто, как я о нём.
Вместо этого я спросила:
— Как скула?
Он чуть улыбнулся.
— Прошла.
— Хорошо.
— Алиса.
— Что?
— Если передумаешь встречаться, это не будет слабостью.
— Знаю.
— Тогда всё.
Он отступил, освобождая проход.
Не попросил написать после встречи.
Наверное, потому что это тоже могло прозвучать как требование.
Я сама сказала:
— Сообщу, когда закончу.
Тимур замер.
— Хорошо.
Это «хорошо» больше не раздражало.
На старый каток я пришла без Жени.
Но не одна.
Кирилл находился в машине через дорогу. Лиза ждала у служебного выхода со стороны складов. Женя следила за геолокацией и слушала запись через маленький микрофон, спрятанный под воротником.
Никакой университетской охраны.
Никакого Тимура.
Решение оставалось моим, но я не обязана была изображать бесстрашие.
Старый каток закрыли после строительства новой арены. Здание всё ещё принадлежало университету, но использовалось как склад декораций, спортивного оборудования и архивных коробок.
Внутри пахло пылью, холодным металлом и старой резиной.
Денис ждал на трибуне.
Он сидел в первом ряду, положив локти на колени. Рядом лежала спортивная сумка.
— Пришла, — сказал он.
— Ты сомневался?
— После заявления Тимура — да.
— Его заявление ничего не меняет.
— Правда?
— Он признал то, что уже было известно.
Денис внимательно посмотрел на меня.
— Ты хорошо врёшь.
— Учусь у канала.
— Не сравнивай.
— Ты сам признался, что создал его.
— В личном разговоре.
— Личных разговоров больше не существует. Ты должен знать лучше всех.
Его улыбка стала уже.
— Телефон.
— Зачем?
— Хочу убедиться, что ты не записываешь.
Я достала телефон и положила на сиденье.
Денис проверил экран, отключил сеть и убрал устройство в свою сумку.
Скрытый микрофон оставался под воротником.
— Теперь сумку, — сказал он.
— В ней только документы.
— Оставь.
Я поставила рядом.
Денис спустился на несколько ступеней.
— Ты рассказала Жене?
— Она знает, что я встречаюсь с тобой.
— Про условие?
— Нет.
— Не верю.
— Тогда зачем пришёл?
— Потому что тебе нужен архив.
Он протянул лист с паролем.
— Ссылка действует до полуночи. Скачаешь файлы — храни отдельно. Если откроешь на университетском устройстве, система всё увидит.
— Что внутри?
— Первая часть. Платежи, источники и переписка с техническими администраторами.
— И доказательства давления отца Тимура?
— Несколько писем.
— Откуда они у тебя?
— Фонд не принадлежит одному Александру Викторовичу.
— Софья Соколова.
Денис улыбнулся.
— Быстро.
— Она помогала тебе?
— Она помогала себе.
— А Полина?
— Полина не имеет отношения к каналу.
— Её мать принимала деньги.
— Через компанию проходили платежи за рекламу.
— Источникам?
— Иногда.
— Значит, Соколова знала.
— Знала, что мы покупаем контент.
— Какой контент?
— Информационный.
— Фотографии студентов из общежития?
— Не все детали её интересовали.
Он отвечал осторожно.
Не так, как в голосовом.
Знал, что сейчас может быть запись, даже после проверки телефона.
— Встречные пятьсот тысяч где? — спросила я.
— У организатора пари.
— У тебя?
— Уже нет.
— Ты переводил свою часть?
— Конечно.
— Тогда покажи банковскую операцию.
— В архиве.
— Настоящую?
Денис усмехнулся.
— Ты считаешь меня нищим?
— Считаю человеком, который любит чужие деньги больше собственных.
Его лицо стало холоднее.
— Осторожнее.
— Тимур показал перевод. Ты — фотографию чека.
— Деньги ушли.
— Но не твои.
Молчание длилось секунду.
Этого хватило.
— Ты не вносил пятьсот тысяч, — сказала я.
— В архиве увидишь.
— Поэтому так легко провоцировал Тимура. Он рисковал своими деньгами, а ты — средствами тотализатора.
Денис поднялся.
— Ты пришла за доказательствами или читать мораль?
— За правдой.
— Правда такая: Тимур согласился. Без него не было бы истории.
— Но схема уже существовала.
— Канал существовал.
— И ты использовал ставку, чтобы поднять оборот.
— Люди сами переводили.
— Ты обещал им выплаты.
— Выплаты были.
— Всем?
Он не ответил.
— Какую часть ты оставлял? — спросила я.
— Комиссию.
— Сколько?
— Зависело от ставки.
— Десять процентов? Двадцать?
— Ты получишь таблицу.
— В которой можно написать что угодно.
— Тогда не бери.
Он сделал движение к листу.
Я прижала бумагу ладонью.
— Возьму.
— Вот и правильно.
Денис снова сел.
— На балу текст будет у тебя заранее. Выступление займёт четыре минуты. Ты говоришь, что чувства к Тимуру были частью эмоционального давления и что после его выхода из ставки он продолжил использовать проект, чтобы добиться тебя.
— Это не полностью ложь.
— Поэтому прозвучит убедительно.
— Потом обвиняю его в организации пари.
— Вместе со мной.
— А себя ты кем выставишь?
— Человеком, который предложил спор, не понимая, как далеко Тимур готов зайти.
Я рассмеялась.
— Ты создал канал, собирал деньги и воровал записи. Но на сцене окажешься случайным посредником?
— Архив после выступления получишь ты. Значит, следующую версию сможешь рассказать сама.
— После того как уничтожу Тимура.
— Он сам себя уничтожил.
— Почему ты так его ненавидишь?
Денис посмотрел на пустой лёд.
— Я не ненавижу.
— Тогда зачем всё это?
— Потому что он всегда выбирает худший вариант и всё равно остаётся хорошим. Принимает ставку — потом красиво признаётся. Давит на тебя через отца — потом публично кается. Отказывается от повязки — и команда любит его ещё сильнее.
— Команда выбрала Егора.
— Временно.
— Тебя не выбрала.
Он резко повернулся.
— Потому что Тимур заранее настроил их.
— Он не голосовал.
— Ему не нужно. Достаточно посмотреть правильно и уйти мучеником.
Я увидела в его лице не просто зависть.
Обида была старой. Глубокой. Почти детской.
Денис не хотел стать Тимуром.
Он хотел доказать, что Тимур не заслуживает ничего, что получает.
— На балу я должна закончить то, что не получилось у тебя, — сказала я.
— Ты должна сказать правду.
— Твою версию.
— Версии всегда важнее фактов. Ты уже поняла.
Он протянул руку за сумкой.
— Встреча окончена.
— Последний вопрос. Сергей Белов работал на тебя?
— Иногда.
— Он украл голосовые?
— Получил доступ.
— По твоему приказу?
— В архиве есть переписка.
— Но не полный ответ.
— Полные ответы после бала.
Денис вернул мой телефон.
— До зимнего бала десять дней. Не пытайся передать пароль комиссии. Ссылка фиксирует устройства.
— И что произойдёт?
— Архив исчезнет.
— Копии у тебя останутся.
— Возможно.
— Ты уверен, что после выступления отдашь всё?
— Если скажешь текст без изменений.
— А если задам вопрос со сцены?
— Не задашь.
— Почему?
Он улыбнулся.
— Потому что после твоего выступления канал опубликует то, что заставит
