Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

в популярном канале.

— Я прислала фотографию подруги, — призналась девушка по имени Вика.

Она сидела в конце стола и теребила ремешок часов.

— Какую? — спросила Лиза.

— Где она выходила из машины преподавателя.

— И что написал канал?

— Что они встречаются.

— Они встречались?

— Нет. Он подвозил её после конференции.

— Зачем ты отправила?

Вика опустила глаза.

— Мы поссорились.

— Тебе заплатили?

— Тысячу.

В аудитории стало тихо.

Лиза смотрела на неё с ненавистью, но я подняла ладонь.

— У тебя осталась переписка?

— Да.

— С каким аккаунтом?

Вика открыла телефон.

Аккаунт называлсяРедактор. Без фотографии, имени и номера. В сообщениях он просил исходное качество, уточнял дату и место. После публикации прислал чек.

— Сохраняем, — сказала Женя.

— Вы передадите полиции? — спросила Вика.

— Юристу и комиссии.

— Меня накажут?

— Ты передала чужую фотографию и позволила использовать её для лжи.

— Я знаю.

— Тогда должна быть готова отвечать.

Она кивнула.

Не стала просить защиты.

Именно такие признания делали архив реальным.

Не красивым списком жертв, где все были безупречными.

Канал существовал, потому что обычные люди соглашались участвовать. Иногда из страха, иногда ради денег, иногда из желания ранить.

Денис создал систему.

Но наполняли её сотни рук.

Сергей Белов появлялся в нескольких переписках.

Он писал студентам напрямую после особенно интересных публикаций. Предлагал деньги за оригинальные видео. Объяснял, как удалить метаданные. Иногда назначал личные встречи.

Полина Соколова была связана с платежами.

Её компания оплачивала «информационные услуги» нескольким владельцам карт, на которые приходили ставки.

— Это уже не совпадение, — сказала Женя.

— Но может быть работа без знания назначения, — напомнил Кирилл.

Он приходил на встречи по видеосвязи и постоянно заставлял нас отделять факт от вывода.

Факт: компания Соколовой переводила деньги.

Вывод: эти деньги могли быть выплатами источникам канала.

Факт: Сергей общался с источниками.

Вывод: он мог быть техническим администратором.

Факт: Денис управлял публикацией и признался в создании «Исповедальни».

Вывод: он руководил всей системой.

Последний вывод становился всё ближе к доказанному.

Но нам всё ещё не хватало внутреннего архива.

Денис прислал первую часть через четыре дня.

Не флешкой.

Ссылкой на зашифрованное хранилище.

Пароль получишь при встрече. Завтра, 19:00. Старый каток. Одна.

Я показала сообщение Жене.

— Ты не пойдёшь одна.

— Он проверит.

— Тогда не идёшь вообще.

— Нам нужен пароль.

— Можно потребовать отправить.

Я написала:

Встречи не было в условиях. Пришли пароль.

Ответ:

Архив стоит больше, чем твоё слово. Я хочу убедиться, что ты не передумала.

— Он подозревает, — сказала Женя.

— Пока только контролирует.

— Старый каток рядом с техническими помещениями арены. Там нашли ноутбук.

— Значит, место связано с ним.

— Или он хочет, чтобы мы так подумали.

Я позвонила Кириллу.

Он запретил идти без уведомления службы безопасности.

— Если предупредим, Денис заметит, — сказала я.

— Ваша безопасность важнее архива.

— Я уже слышала.

— И люди, которые это говорили, были правы, даже если выбирали плохие способы.

— Вы с Тимуром знакомы?

— Нет. Но логика универсальна.

— Если за мной пойдёт охрана, он исчезнет.

— Тогда остаётся дистанционное наблюдение. Не вмешиваются, пока нет угрозы.

— Он может проверить.

— Поэтому решать вам. Я обязан предупредить о риске.

После разговора я долго сидела в аудитории.

Не хотела, чтобы кто-то снова принимал решение за меня.

Но свобода решения не означала обязанность выбрать самый опасный вариант.

Я написала Денису:

Приду. Если увижу охрану или Сергея, уйду.

Ответ:

Без Жени. И без Тимура.

Тимур не знает.

Это была правда.

Пока.

О встрече он узнал за два часа до неё.

Я выходила из старого корпуса, когда увидела Тимура возле лестницы.

Он стоял один.

Без формы, команды и капитанской повязки. После отказа от должности на его куртке больше не было нашивки. На пустом месте остался чуть более светлый прямоугольник ткани.

Мы не разговаривали почти неделю.

Иногда встречались в коридорах. Кивали. Проходили мимо.

Я видела его заявление ещё несколько раз — в нарезках, пересказах и комментариях. Видела, как команда выбрала временным капитаном Егора, а не Дениса. Видела посты, где Тимура называли слабым, подкаблучником и человеком, уничтожившим команду ради девушки.

Он не отвечал.

И не писал мне.

Сейчас Тимур смотрел так, будто знал, куда я собиралась.

— Кто сказал? — спросила я.

— Егор.

— Откуда знает Егор?

— Лиза попросила у него схему старого катка. Он понял, что кто-то идёт туда вечером.

— И решил, что я.

— Да.

— Ты следил за мной?

— Нет.

— Тогда зачем здесь?

— Предложить помощь.

Я напряглась.

— Какую?

— Я могу передать тебе схему камер, выходов и технических помещений. Каток закрыт, но часть дверей открывается командными картами.

— У тебя есть карта?

— Была. После отказа от капитанства доступ ограничили.

— Значит, бесполезно.

— У Егора есть.

Я почувствовала раздражение.

— Ты уже попросил его открыть?

— Нет.

— Почему?

— Сначала спрашиваю тебя.

Слова остановили готовое обвинение.

— И если я скажу нет?

— Не попрошу.

— Не отправишь охрану?

— Нет.

— Не пойдёшь следом?

Тимур сжал челюсть.

— Нет.

Ответ дался ему трудно.

Это было видно.

— Даже если считаешь встречу опасной?

— Считаю.

— Но не вмешаешься?

— Ты знаешь о риске. У тебя есть юрист и Женя. Ты не делаешь вид, что ничего не происходит. Значит, решение твоё.

Я смотрела на него и впервые не находила скрытого продолжения.

Не было «но».

Не было заранее вызванной машины, охраны за углом или звонка отцу.

Тимур действительно пришёл только предложить.

— Мне нужна схема, — сказала я.

— Отправить тебе или Жене?

— Жене.

— Хорошо.

— И больше ничего.

— Хорошо.

Он достал телефон, переслал файл и убрал устройство.

— Денис может попытаться записать встречу, — сказал Тимур.

— Я тоже буду записывать.

— Он проверит телефон.

— Запись не на телефоне.

Тимур хотел спросить подробности.

Не спросил.

— Архив может быть ловушкой.

— Знаю.

— Если он требует обвинить меня…

— Откуда знаешь условия?

— Егор слышал от Дениса, что на балу будет «настоящее разоблачение». Я сложил.

— Он уверен, что я соглашусь.

— Ты согласилась?

Я выдержала его взгляд.

— Это часть плана.

— Понял.

Ни обиды.

Ни требования рассказать.

Тимур принял, что я не обязана посвящать его в каждую деталь.

И это оказалось сильнее всех извинений.

— Ты не спросишь, что я собираюсь говорить на балу? — спросила я.

— Если нужно будет знать, скажешь.

— А если я действительно обвиню тебя?

Он помолчал.

— Тогда выслушаю.

— И не попытаешься остановить?

— Если у тебя будут доказательства — нет.

— А если не будут?

— Отвечу после.

— Очень спокойно.

— Нет.

Тимур посмотрел в сторону арены.

— Мне совсем не спокойно.

— Но ты ничего не делаешь.

— Делаю.

— Что?

— Не мешаю тебе выбирать.

Ответ ударил неожиданно.

Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабевает.

Вот что я пыталась ему объяснить.

Не бездействие.

Не равнодушие.