Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Тогда Тимур пришёл с командой, уверенностью и полумиллионом, который мог позволить себе потерять ради самолюбия.
Теперь стоял один.
Не обещал, что добьётся.
Не говорил «пока», когда я могла отказать.
Не пытался доказать, что заслужил.
Просто просил.
— Почему ты не писал? — спросила я.
— Ты сказала оставить тебя в покое.
— После бала могла передумать.
— Могла.
— И ты ждал, что я напишу?
— Нет.
— Совсем?
Тимур помолчал.
— Надеялся.
— Разница?
— Ждать — значит считать, что ты должна. Надеяться можно без требований.
Я почувствовала, как в груди становится тесно.
Он действительно учился.
Не ради красивой сцены.
Четыре месяца никто не следил за каждым его словом. Канал не публиковал реакции. Я не награждала правильное поведение поцелуями.
Он мог давно решить, что достаточно пострадал.
Не решил.
— Ты тренируешь подростков, — сказала я.
— Кто рассказал?
— Увидела в выпуске.
— Понравилось?
— Ты хочешь похвалу?
— Нет. Интересно.
— Понравилось.
— Спасибо.
— Почему начал?
Тимур отпил кофе.
Поморщился.
Американо он, кажется, до сих пор не любил.
— После комиссии тренер попросил провести несколько занятий, — сказал он. — Я согласился из-за дисциплинарных часов. Потом остался.
— Почему?
— Они напоминают команду до того, как взрослые научат скрывать ошибки.
— Красиво.
— На самом деле они просто орут, дерутся и постоянно пытаются впечатлить друг друга.
— Ещё больше похоже на команду.
Он улыбнулся.
— Да.
— Ты всё ещё хочешь быть капитаном?
— Хочу.
— Но отказался.
— Потому что хотеть недостаточно.
— Егор справляется?
— Хорошо.
— Тебя это злит?
— Иногда.
— Завидуешь?
— Иногда.
— И ничего не делаешь?
— Тренируюсь лучше.
— Очень зрелый способ.
— Сам удивляюсь.
Я тоже улыбнулась.
Лера выглянула из подсобки, увидела нас и снова скрылась.
Тимур поставил стакан.
— Ты можешь сказать нет.
— Знаю.
— И я уйду.
— Знаю.
— Не приду завтра с цветами.
— Хорошо.
— Не попрошу Женю убедить.
— Она бы отказалась.
— Не уверен.
— Я уверена.
Он кивнул.
— Тогда ответ?
Я могла согласиться сразу.
Хотела.
Наверное, ещё с той встречи в библиотеке. Возможно, с зимнего бала. Или с момента, когда поняла, что Тимур не исчез, а просто уважает мою просьбу.
Но одно свидание не означало, что всё исправлено.
Я не собиралась забывать ставку, вмешательство отца или тот день, когда мой проект отдали другому человеку ради безопасности.
Любовь не должна была превращать память в пустое место.
— У меня есть условия, — сказала я.
— Слушаю.
— Никаких ставок.
— Никогда.
— Не обещай слишком быстро. Я не только про деньги. Никаких споров о том, что ты заставишь меня передумать, полюбить что-то или сделать.
— Хорошо.
— Никаких игр. Если хочешь что-то узнать — спрашиваешь. Не проверяешь реакцию, не провоцируешь, не строишь план, как добиться нужного ответа.
— Хорошо.
— Никаких решений за меня.
— Даже если считаю, что ты ошибаешься?
— Особенно тогда.
Он напрягся, но кивнул.
— Могу сказать, что думаю?
— Можешь.
— Предложить помощь?
— Можешь.
— Один раз?
— Один раз.
— Если откажешься, прекращаю?
— Да.
— Хорошо.
Я продолжила:
— И никакой любви как права собственности.
Тимур смотрел внимательно.
— Объясни.
— Если мы будем вместе, это не значит, что ты получишь право на моё время, друзей, работу, сообщения и решения. Я не становлюсь твоей только потому, что люблю.
— Я понял.
— Не уверен.
— Тогда скажи точнее.
— Я могу выбрать быть рядом. Но принадлежать тебе не буду.
Он медленно выдохнул.
— Хорошо.
— Слишком легко согласился.
— Нет.
— Что нет?
— Не легко.
Тимур провёл пальцем по краю стакана.
— Мне нравится ощущение, что человек мой. Команда была моей. Место на льду. План. Даже ты в какой-то момент. Не в смысле вещи. Но я действительно думал: если чувствую достаточно сильно, получаю право вмешиваться.
Он посмотрел мне в глаза.
— Не получаю.
— Нет.
— Понимаю.
— А если снова забудешь?
— Скажешь.
— Это не только моя работа.
— Тогда сам остановлюсь. Или уйду, если не смогу.
Ответ был не романтическим.
Не обещанием, что любовь победит привычки.
Тимур признавал: может снова ошибиться.
И ответственность за это не должна целиком лежать на мне.
— Ещё одно условие, — сказала я.
— Какое?
— Я не буду твоей тайной.
Он нахмурился.
— Я не собирался скрывать.
— Но и публичной рекламой не буду.
— Никаких совместных интервью.
— Никаких постов ради репутации.
— Никаких фотографий без согласия.
— Даже если хорошо получилась.
— Особенно если хорошо.
Я кивнула.
— Тогда одно свидание.
Тимур не улыбнулся сразу.
Словно проверял, правильно ли услышал.
— Это да?
— Это согласие на одно свидание.
— Когда?
— Завтра после моей смены.
— Где?
— Придумаю.
— Ты сообщишь?
— Да.
— Хорошо.
Теперь он улыбнулся.
Не широко.
Не победно.
Просто так, как улыбался в лаборатории, когда мы впервые начали работать вместе.
Я обошла стойку.
Тимур сразу стал серьёзнее.
Не двигался.
Не протянул руки.
Четыре месяца назад я поцеловала его, потому что он отказался от ставки.
Сегодня не было ни ставки, ни награды.
Только моё желание.
Я остановилась рядом.
— Ещё не свидание, — предупредила я.
— Понимаю.
— И не прощение всего сразу.
— Знаю.
— Ты больше не мажор?
Тимур задумался.
— Боюсь, экономическое положение не изменилось.
Я рассмеялась.
Он смотрел на меня, но всё ещё не приближался.
— Алиса, — сказал Тимур.
— Что?
— Можно?
Я покачала головой.
На его лице появилось разочарование, которое он сразу попытался скрыть.
— Нельзя? — уточнил он.
— Тебе нельзя.
Я взяла его за куртку и притянула к себе.
Поцеловала первой.
Не осторожно, как в лаборатории.
Не проверяя, что почувствую.
Я уже знала.
Тимур ответил, но не попытался перехватить решение. Его ладони легли мне на талию только после того, как я сама приблизилась.
За стойкой никого не было.
Лера тактично гремела коробками в подсобке.
Последние посетители давно ушли.
Телефоны лежали экраном вниз.
За окнами шёл весенний дождь.
И впервые никто не снимал нас на телефон.
