Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Не должна была.
— Рассказала про первоначальный план.
— Это правда.
— Теперь весь университет знает, что ты собирался бросить меня после признания.
— Знаю.
— Тебе не стыдно?
— Очень.
— Но ты всё равно вышел на сцену.
— Потому что ты говорила правду.
— А если бы я сказала, что никогда ничего не чувствовала?
Тимур посмотрел на меня.
— Я бы знал, что это неправда.
— Из голосовых?
— Да.
— И позволил бы?
Он сделал паузу.
— Я бы ответил только за себя. Сказал бы, что ставка была моей виной, но не стал бы доказывать твои чувства вместо тебя.
— Даже если бы Денис победил?
— Он уже не мог победить после того, как превратил всё в систему.
— Это не ответ.
— Даже тогда.
Я поверила.
Не потому, что Тимур стал идеальным.
Он не стал.
Но сегодня он стоял рядом и не требовал, чтобы я превратила его изменения в награду.
Не просил вернуться.
Не спрашивал, люблю ли его.
Не использовал голосовые как право на мои чувства.
— Ты потерял миллион, — сказала я.
— Полмиллиона. Вторую часть Денис не вносил.
— Потерял повязку.
— Да.
— Репутацию.
— Часть.
— Оказалось, что твой брат — брат.
Он коротко усмехнулся.
— Очень точная формулировка.
— И всё началось с желания доказать, что мажор не проигрывает.
— Да.
Я посмотрела ему в глаза.
Вокруг нас продолжали работать камеры.
Но сейчас они не имели значения.
Это не был украденный разговор.
Мы оба знали, что нас слышат.
— Теперь ты действительно проиграл, мажор, — сказала я.
Тимур не улыбнулся.
Не попытался превратить слова во флирт.
Просто кивнул.
— Знаю.
Несколько секунд он стоял рядом.
Я думала, что сейчас он спросит:
И что дальше?
Или:
Ты всё ещё меня любишь?
Или хотя бы:
Можно проводить тебя?
Но Тимур ничего не попросил.
Он посмотрел на меня так, словно запоминал.
Потом отступил.
— Алиса.
— Что?
— Ты была права.
— В чём?
— Это должно было быть твоим решением.
Он развернулся и спустился со сцены.
Прошёл через зал один.
Без команды.
Без отца.
Без капитанской повязки.
У дверей Тимур не обернулся.
И впервые его уход не был попыткой заставить меня догнать.
Он действительно оставил выбор мне.
Глава 10. Не твоя ставка
К весне снег исчез не сразу.
Сначала он превратился в серые сугробы у корпусов, потом в тяжёлую воду, которая стояла на дорожках и просачивалась в обувь. Ещё несколько недель люди носили зимние куртки, хотя солнце уже отражалось в окнах и заставляло щуриться.
Потом однажды утром я вышла из общежития и почувствовала запах мокрой земли.
Не снега.
Не реагентов.
Земли.
С зимнего бала прошло почти четыре месяца.
За это время университет успел несколько раз заявить, что «ситуация находится под контролем», создать три комиссии, распустить две рабочие группы и выпустить правила цифровой безопасности, написанные так, словно до «Исповедальни» никто не знал, что нельзя красть чужие переписки.
Дениса отчислили.
Не на следующий день после бала и не сразу после его признания. Внутреннее разбирательство длилось почти два месяца. Его адвокаты требовали экспертиз, оспаривали подлинность голосового сообщения и утверждали, что доступ к каналу имели десятки людей, а значит, одного администратора определить невозможно.
Экспертиза подтвердила, что голос на записи принадлежит Денису.
Файл с условиями ставки был создан с его учётной записи.
Поддельный чек обнаружили не только в архиве, но и в переписке с Сергеем Беловым. В ней Денис просил изменить сумму и номер операции так, чтобы Тимур не заметил разницы.
Сергей сначала отрицал всё.
Потом признал, что получал деньги за техническое ведение канала, покупал материалы у студентов и помогал обходить блокировки. Он продолжал называть себя исполнителем, который не принимал решений, однако именно с его устройств входили в аккаунт Жени и скачивали часть материалов из лаборатории.
Софья Соколова утверждала, что её компания проводила рекламные платежи и не знала, на что они расходовались. Её временно отстранили от работы в фонде, а финансовые документы передали внешним юристам.
Никто ещё не сел в тюрьму.
Никому не вынесли окончательного приговора.
Кирилл постоянно напоминал, что внутреннее решение университета и юридическая ответственность — разные процессы. Финансовые нарушения, незаконный сбор ставок, доступ к личным данным и присвоение денег продолжали проверять отдельно.
Это раздражало людей.
После бала многие ожидали красивой развязки: Дениса должны были немедленно увести в наручниках, канал — исчезнуть, а все украденные фотографии и записи — раствориться в интернете.
Ничего не растворилось.
«Исповедальня» перестала обновляться через несколько дней после бала. Основной аккаунт заблокировали, бот тотализатора отключили, платёжные формы закрыли. Но копии постов оставались в студенческих чатах, на чужих страницах и в сохранённых видео.
Иногда старые записи снова всплывали.
Кто-нибудь находил ролик с кофе и публиковал с подписью:
Вот с чего всё началось.
Или вырезал фрагмент моего голосового:
Я начала в него влюбляться.
Теперь под такими публикациями часто появлялись комментарии:
Это украденная запись. Удалите.
Не всегда.
Но чаще, чем раньше.
Пожалуй, это было главным изменением.
Люди не стали добрее за одну ночь. Не перестали любить сплетни, снимать конфликты и пересылать чужие сообщения. Они просто больше не могли делать вид, что не понимают последствий.
Некоторые всё равно делали.
Но теперь им отвечали.
Грант мне сохранили.
Заседание комиссии прошло через неделю после бала. В кабинете снова сидели те же люди, только разговаривали уже иначе.
Никто не спрашивал, когда именно я начала испытывать чувства к Тимуру.
Никто не предлагал отложить проект ради моей безопасности.
Комиссия признала, что условия гранта стали невыполнимыми из-за решений самой администрации. Период отстранения засчитали как вынужденный простой, а мне вернули доступ в медиалабораторию.
Не сразу ко всему оборудованию.
После утечек систему полностью перестроили. Серверы заменили, доступ разделили, камеры больше не могли автоматически сохранять звук без заметного предупреждения. В лаборатории появились журналы входа, двухфакторная авторизация и правило: никакая личная запись не хранится без письменного согласия участников.
Максим остался работать со мной.
Первые несколько дней мы почти не разговаривали. Он чувствовал вину за то, что занял моё место, хотя решение принимал не он.
Потом однажды принёс два кофе и сказал:
— Этот не от Орлова.
— Тогда можно.
— На всякий случай чек сохранил.
После этого стало легче.
Ирина Валерьевна вернула мне роль ведущей. Но я отказалась продолжать проект в прежнем формате.
Лебедев предложил заключительный выпуск под названием:
«История любви, победившей ставку».
Я думала, что он шутит.
Он не шутил.
— Это даст огромный охват, — объяснил он. — Аудитории нужен эмоциональный финал.
— Финал чего?
— Вашей истории с
