Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

бы мысленно отделять от себя.

Теперь в зале звучала правда.

Мой голос.

Мои слова.

То, что я сказала единственному человеку, которому доверяла.

— Я начала в него влюбляться…

Фраза доносилась от столика возле окна. Через секунду повторялась у кассы. Потом вступал ещё один телефон, и получалось уродливое эхо.

Посетители не смеялись.

Это было хуже.

Они смотрели.

Некоторые виновато. Некоторые сочувственно. Некоторые с тем жадным вниманием, которое уже стало мне знакомо. Люди понимали, что наблюдают за чем-то слишком личным, но всё равно не могли отвести взгляд.

Женя захлопнула ноутбук и встала.

— Алиса, уходим.

Я не двигалась.

— Это было только у тебя, — сказала я.

— Да.

— Только в нашей переписке.

— Да.

— Значит, либо ты…

Слова застряли.

Женя побледнела.

— Договори.

Я не смогла.

Предположение было отвратительным. Женя находилась рядом с самого начала. Она защищала меня, искала информацию, проверяла систему, помогала с выпусками. Её сообщения тоже могли украсть. Её ноутбук оставался в лаборатории, куда доступ имели другие люди.

И всё же голосовое было в нашей переписке.

Я не могла сделать вид, что очевидного вопроса не существует.

— Я никому не отправляла, — сказала Женя. — Никому. Даже себе в сохранённые.

— Ноутбук?

— Вчера оставила его в аудитории минут на сорок. Максим сказал, что закроет кабинет.

— Он был там один?

— Не знаю.

— Кто ещё мог войти?

— Ирина Валерьевна. Техники. Сотрудник безопасности. Любой с универсальной картой.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз мне звонила Марина Павловна.

Я смотрела на имя декана, пока вызов не прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение:

Алиса, немедленно подойдите в деканат. Не публикуйте комментариев до разговора.

Вслед за ним позвонила Ирина Валерьевна.

Потом неизвестный номер.

Потом мама.

Увидев её имя, я перестала дышать.

Мама не должна была ничего знать.

Я собиралась рассказать ей позже, когда всё закончится и превратится в неприятную историю. Объяснить спокойно, без ставок, каналов и чужих голосов из телефонов.

Она позвонила снова.

Я ответила.

— Мам.

— Алиса, — произнесла она. — Что происходит?

На заднем плане работал телевизор. Я услышала знакомый скрип двери на кухню, потом мяуканье кота.

Дом.

Моя настоящая жизнь, до которой всё-таки добрались.

— Ничего страшного.

— Мне соседка отправила запись. Говорит, про тебя в интернете пишут.

Я закрыла глаза.

— Там всё вырвано из контекста.

— Ты влюбилась в какого-то Тимура?

Женя стояла рядом, не вмешиваясь.

Несколько посетителей всё ещё смотрели в нашу сторону.

Мне хотелось закричать, чтобы они убрали телефоны, вышли из кофейни и забыли моё имя. Вместо этого я отвернулась к стене.

— Мам, я потом объясню.

— Он тебя обидел?

— Это сложно.

— Он заставляет тебя что-то делать?

— Нет.

— Ты плачешь?

Только после вопроса я поняла, что по лицу действительно текут слёзы.

Я быстро вытерла их.

— Нет.

— Алиса.

— Мам, я сейчас в университете. Меня вызывают к декану. Я перезвоню вечером.

— Я могу приехать.

— Не надо.

— Если тебе нужна помощь…

— Не приезжай. Пожалуйста.

Получилось слишком резко.

Мама замолчала.

Я сразу пожалела.

— Здесь всё нормально, — добавила я мягче. — Со мной Женя. Университет разбирается. Я обязательно позвоню, только не сейчас.

— Хорошо.

Она произнесла это так, будто поверила только потому, что хотела дать мне возможность сохранить остатки достоинства.

— И не читай комментарии, — сказала я.

— Я не читаю.

Она уже читала.

Конечно.

Любой человек прочитал бы, если бы тысячи незнакомцев обсуждали его дочь.

— Я люблю тебя, — сказала мама.

У меня снова защипало глаза.

— Я тоже.

После звонка я некоторое время держала телефон возле уха.

Женя дождалась, пока я сама опущу руку.

— Пойдём, — тихо сказала она.

Лера вышла из-за стойки.

— Я закрою твою смену.

— У меня ещё два часа.

— Алиса, иди.

— Управляющая…

— Я сама объясню.

Она обняла меня прежде, чем я успела отказаться. Совсем недолго, осторожно, словно спрашивала разрешения уже во время прикосновения.

Я не отстранилась.

Когда мы шли к выходу, посетители расступились. Никто больше не задавал вопросов. Один парень опустил телефон, заметив мой взгляд.

У двери я остановилась.

Внутри всё ещё звучало моё признание. Кто-то не выключил запись, и голос продолжал говорить:

— Он умеет слушать. Помнит всё, что я говорю…

Я повернулась к залу.

— Вы можете перестать это воспроизводить?

Никто не ответил.

Девушка возле окна торопливо заблокировала экран.

— Это не сериал, — сказала я. — И не бесплатная сцена для вашего развлечения.

Голос дрожал, но я продолжила:

— Мои слова украли. Если вы их слушаете, пересылаете и обсуждаете, вы участвуете в том же самом.

Я не ждала реакции.

Вышла.

На улице было холодно. Сырой ветер сразу высушил слёзы.

Женя взяла меня под локоть.

— Я не сливала, — сказала она.

— Знаю.

— Ты только что подозревала.

— Да.

— Имеешь право.

— Нет.

— Имеешь. Сообщение было у меня.

Я посмотрела на неё.

— Я не хочу стать человеком, который подозревает всех.

— Уже стала.

Слова прозвучали жёстко, но Женя не пыталась ранить.

— Мы обе стали, — добавила она. — Потому что кто-то раз за разом берёт то, что существует между людьми, и превращает в оружие. Это не твоя вина.

— Но голос был у тебя.

— Поэтому я сама отдам ноутбук на проверку.

— Тебя могут обвинить.

— Пусть проверяют.

— Женя…

— Я не собираюсь доказывать дружбу красивыми словами. Есть устройство, через которое могли войти. Его нужно передать специалистам.

Точно так же Тимур отдал телефон.

Не требовал доверия.

Позволил проверить.

Я кивнула.

— Хорошо.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз пришло сообщение от Тимура.

Первое после нашего разговора у старого корпуса.

Я увидел публикацию. Не отвечай, если не хочешь. Я передал службе безопасности требование проверить доступ к переписке Жени и все устройства в лаборатории. Встречаться не буду. Ты просила оставить тебя в покое.

Я перечитала дважды.

Ни вопроса.

Ни предложения приехать.

Ни фразы о том, что он всё решит.

Только информация.

И напоминание, что он услышал мою просьбу.

Я не ответила.

Не потому, что хотела наказать.

Просто не знала, что сказать.

В деканате нас ждали не только Марина Павловна и Ирина Валерьевна.

В кабинете сидели директор по коммуникациям Лебедев, руководитель службы безопасности, университетский юрист и женщина из грантовой комиссии. Возле стены стоял Максим Руденко.

Он выглядел хуже меня.

Под глазами тени, пальцы постоянно сжимали ремень сумки.

Когда мы вошли, он сразу сказал:

— Я ничего не брал.

— Максим, — остановила его Марина Павловна. — Мы ещё не начинали.

— Но все смотрят на меня.

— Потому что ноутбук Жени оставался в аудитории, к которой у тебя был доступ, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Я закрыл кабинет.

— Кто ещё входил?

— Не знаю. Я ушёл на монтаж в