Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

произносить.

Я убрала телефон.

До общежития оставалось четыре станции.

Потом две.

Потом одна.

Когда я вышла из метро, на улице шёл мелкий дождь. Я спряталась под козырьком и снова открыла переписку.

Записала голосовое, прежде чем успела передумать:

— Я начала в него влюбляться. Наверное, ещё в лаборатории. Может, раньше. И именно поэтому так больно. Если бы он был просто мажором из ставки, я бы послала его и забыла. Но он умеет слушать. Помнит всё, что я говорю. Он вышел из пари, хотя потерял деньги и выставил себя слабым перед командой. Он ехал со мной в автобусе, ел эту ужасную лапшу и ни разу не сделал вид, что моя жизнь смешная или жалкая. Я вижу, что он старается. И всё равно он способен одним звонком забрать у меня право решать. Я не знаю, какая часть настоящая.

Я отправила.

Женя ответила почти сразу:

— Обе. В этом и проблема. Он не либо хороший, либо плохой. Он человек, который может быть внимательным и всё равно повторять то, чему его учили всю жизнь. Ты не обязана прощать только потому, что любишь.

Я прослушала дважды.

Записала ещё одно сообщение:

— Я не уверена, что уже люблю. Но если он сейчас подойдёт и скажет правильные слова, я, возможно, снова его поцелую. Поэтому лучше, что он ушёл. И лучше, что я сказала нет. Мне нужно понять, могу ли я рядом с ним оставаться собой, а не человеком, которого он защищает от собственной жизни.

Ответ Жени пришёл, когда я подходила к общежитию:

— Тогда не спеши. Пусть докажет не тем, что решит проблему, а тем, что выдержит твоё решение.

Я сохранила голосовое.

Не потому, что оно было особенно мудрым.

Потому что хотела вернуться к нему, когда снова начну сомневаться.

Следующие два дня Тимур не писал.

Я видела его один раз возле арены.

Он шёл с командой. Денис говорил что-то громкое, остальные смеялись. Тимур заметил меня через дорогу.

Не подошёл.

Только коротко кивнул.

Я кивнула в ответ.

Канал опубликовал фотографию через двадцать минут.

ХОЛОДНАЯ ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Ставки на примирение росли.

Я не реагировала.

Грантовая комиссия перенесла заседание на один день. Максим выпустил короткий материал о цифровой травле без моего участия. В титрах стояло моё имя как автора концепции, но голос был его, вопросы задавал он, а комментарии зрителей хвалили «более спокойный формат».

Один человек написал:

Наконец-то проект без истерик Морозовой.

Я закрыла страницу.

В кофейню мне разрешили вернуться.

Лера встретила объятиями и сразу извинилась за то, что рассказала Тимуру мои смены.

— Я не думала, что он использует это плохо, — сказала она.

— Он не публиковал часы.

— Всё равно не должна была.

— Ты сказала только дни?

— Да. Клянусь.

Я поверила.

Источником расписания был кто-то другой.

Работа помогала не думать.

За стойкой существовали простые задачи: принять заказ, приготовить напиток, не перепутать молоко. Люди всё ещё узнавали меня, но после официальных предупреждений большинство держалось на расстоянии.

В конце смены пришла Женя.

Она заняла столик у окна и работала за ноутбуком. Когда очередь исчезла, я принесла ей чай.

— Грантовая комиссия завтра, — сказала она.

— Знаю.

— Подготовила выступление?

— Да.

— Покажешь?

— В комнате.

Она кивнула.

Телефон на столе завибрировал.

Женя посмотрела на экран и резко перевернула устройство.

Слишком быстро.

Я заметила.

— Что?

— Ничего.

— Женя.

— Очередной пост.

— Покажи.

— Не надо.

Внутри всё похолодело.

— Покажи сейчас.

Она медленно развернула телефон.

В «Исповедальне» появилось новое сообщение.

Чёрный фон.

Белая надпись:

ОТЛИЧНИЦА НАКОНЕЦ ПРИЗНАЛАСЬ.

Под ней была аудиозапись.

Продолжительность — сорок восемь секунд.

Я сразу узнала полоску голосового сообщения.

Моего сообщения Жене.

Палец не слушался, но я нажала воспроизведение.

Из динамика прозвучал мой голос:

— Я начала в него влюбляться. Наверное, ещё в лаборатории. Может, раньше. И именно поэтому так больно. Если бы он был просто мажором из ставки, я бы послала его и забыла. Но он умеет слушать. Помнит всё, что я говорю. Он вышел из пари, хотя потерял деньги и выставил себя слабым перед командой…

Запись обрывалась.

Из всего сообщения оставили именно эту часть.

Не сомнения.

Не страх потерять себя.

Не объяснение, почему я отказала Тимуру.

Только признание.

Под аудио стоял текст:

УСЛОВИЯ ПЕРВОГО ПАРИ ПОЧТИ ВЫПОЛНЕНЫ.

Осталось сказать ему лично.

Общий банк: 3 417 800 рублей.

Я смотрела на цифры.

— Откуда? — спросила я.

Голос звучал чужим.

— Не знаю, — ответила Женя.

— Сообщение было в нашем чате.

— Только у нас.

— Ты кому-то пересылала?

— Нет.

— Давала телефон?

— Нет.

— Тогда как?

Женя уже открывала настройки.

— Возможно, вошли в мой аккаунт.

— Ты включала двухфакторную защиту.

— Да.

— Где ещё открыт мессенджер?

Она побледнела.

— На ноутбуке.

Мы обе посмотрели на компьютер перед ней.

— Он всё время был с тобой? — спросила я.

— Сегодня — да. Но вчера оставляла в лаборатории на зарядке.

— В лаборатории, куда мне закрыли доступ.

— Максим был там. Ещё Ирина Валерьевна и два техника.

— Кто-нибудь мог открыть переписку?

— Пароль стоит.

— Какой?

Женя молчала.

— Какой пароль?

— Дата рождения.

— Твоя?

— Да.

Она закрыла глаза.

— Её можно найти в студенческом профиле.

Телефон снова завибрировал.

Новая публикация.

Второе голосовое.

— Я не уверена, что уже люблю, — говорил мой голос. — Но если он сейчас подойдёт и скажет правильные слова, я, возможно, снова его поцелую…

Запись оборвали.

Подпись:

ТИМУР, ТЕПЕРЬ ТВОЙ ХОД.

В кофейне люди начали доставать телефоны.

Уведомления приходили всем одновременно.

Кто-то поднял голову и посмотрел на меня.

Потом ещё один.

Я услышала собственный голос с чужого стола:

— Я начала в него влюбляться…

Лера выбежала из-за кассы и выключила музыку.

Не помогло.

Запись звучала из телефонов.

Разными голосами динамиков.

С небольшими задержками.

Моё признание разносилось по залу, повторяясь снова и снова.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Женя захлопнула ноутбук.

— Уходим.

Я не могла сдвинуться.

На экране появился новый коэффициент.

Алиса признается Тимуру до конца недели — 1,05.

Не признается — 8,7.

Ставка, от которой Тимур отказался, снова считалась почти выигранной.

Только теперь доказательством были не его планы.

Мои настоящие чувства.

Глава 7. Я не твоя жертва

Когда собственный голос зазвучал сразу из нескольких телефонов, я впервые поняла, что такое настоящее публичное унижение.

Не кофе, выплеснутый на Тимура.

Не фотография рядом с заголовком о миллионной ставке.

Не комментарии о моей внешности, деньгах и предполагаемой цене.

Всё это было чужими версиями меня. Карикатурами, которые можно было ненавидеть, опровергать или хотя