Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
За окном зажигались огни. С высоты город выглядел аккуратным и управляемым. Машины двигались по линиям, люди превращались в точки, снег не казался грязным.
Наверное, отсюда многие проблемы действительно выглядели простыми.
— Сколько вам нужно времени? — спросил Александр Орлов.
— Я не соглашусь.
— Вы не прочитали документы полностью.
— Прочитаю. Ответ не изменится.
— Почему?
— Потому что ваша версия защищает всех, кроме тех, кто пострадал.
— Вас она защищает больше всего.
— Деньгами.
— Деньги решают значительную часть ваших текущих проблем.
— Но не главную.
— Какую?
— Кто-то всё ещё управляет каналом. Он украл запись, опубликовал расписание и данные гранта. Кроме меня, там были другие люди. Их фотографии, переписки, слухи. Если я скажу, что всё просто раздули посторонние, а университет и фонд ни при чём, вы получите удобную жертву — анонимного администратора. И никто не спросит, почему канал годами работал внутри университета.
— Мы расследуем.
— Максим вернулся в лабораторию через день после того, как его учётную запись использовали.
— Потому что его невиновность подтвердили.
— Пропавший ноутбук нашли на арене, но доступ к шкафу был у десятков людей.
— Проверка продолжается.
— Пока вы предлагаете мне уехать.
— Это не помешает расследованию.
— Но уберёт главного человека, который требует результатов.
Александр Орлов посмотрел на документы.
— Вы переоцениваете своё влияние.
— Возможно. Но я хотя бы не перестану говорить.
— Ваши заявления могут навредить расследованию.
— Тогда служба безопасности должна объяснить как.
— Они не обязаны раскрывать всё.
— А я не обязана подписывать молчание.
Он кивнул.
Медленно.
Словно окончательно понял, что я не торгуюсь.
— Хорошо, — сказал Александр Орлов. — Предположим, вы отказываетесь от перевода, оплаты и работы. Что вы хотите вместо этого?
— Вернуть доступ к проекту.
— Это решает университет.
— Вы повлияли на решение убрать меня. Повлияйте обратно.
— Я не буду требовать от администрации вернуть вас в кадр, пока существует угроза.
— Тогда не говорите, что хотите помочь.
— Помощь не обязана выглядеть так, как вы хотите.
— Обязана учитывать мою волю.
— Даже если вы ошибаетесь?
— Да.
Он впервые улыбнулся.
Не тепло.
Скорее устало.
— Вы очень похожи на Тимура.
— Нет.
— Именно так он разговаривает со мной последние десять лет.
— И вы до сих пор ничего не поняли?
Улыбка исчезла.
Я ожидала, что после этого встреча закончится.
Но Александр Орлов не повысил голос.
— Тимур считает любую границу, установленную другим человеком, попыткой подчинить его, — произнёс он. — Вы считаете любую помощь попыткой купить. В обоих случаях это мешает видеть реальную опасность.
— Возможно.
— Вы допускаете, что я не хочу уничтожить вашу жизнь?
— Допускаю.
— Что я действительно предлагаю безопасный выход?
— Для вас он безопасный.
— Для всех.
— Кроме правды.
Он посмотрел на меня ещё несколько секунд.
Потом собрал документы обратно в папку, оставив копии на столе.
— Заберите. Предложение будет действовать неделю.
— Ответ уже известен.
— Люди меняют решения.
— Ваш сын тоже рассчитывал на это.
— И ошибся?
Я не ответила.
Он заметил.
Конечно, заметил.
— Вы начали испытывать к нему чувства, — сказал Александр Орлов.
Не спросил.
Утвердил.
Я почувствовала жар в лице.
— Это не ваше дело.
— Это делает соглашение ещё более разумным.
— Почему?
— Потому что сейчас вы не способны отделить поступок Тимура от собственных эмоций.
— А вы способны?
— Я его отец.
— Именно.
— Поэтому понимаю его лучше, чем вы.
— Тогда почему не остановили раньше?
— Я узнал о ставке после публикации.
— И что сказали?
— Что он должен закрыть её.
Я замерла.
— До его публичного отказа?
— На следующий день после первого поста.
— Он не послушал.
— Нет.
Это меняло немногое.
И всё же я впервые поняла, что отказ Тимура был конфликтом не только с Денисом и командой.
Отец тоже требовал закрыть ставку.
Тимур отказался всем.
Пока не решил сам.
— Вы хотите защитить его репутацию, — сказала я.
— Конечно.
— Даже ценой моей.
— Я предлагаю защитить обе.
— Невозможно защитить мою репутацию заявлением, что всё было шуткой.
— Можно снизить интерес.
— И сделать меня соучастницей лжи.
— Формулировка обсуждается.
— Смысл нет.
Я встала.
— Спасибо за встречу.
Александр Орлов тоже поднялся.
— Вы не возьмёте документы?
— Нет.
— Хотя бы условия образовательной программы.
— Если фонд хочет сохранить грант, пусть сохранит его без соглашения.
— Комиссия принимает независимое решение.
— Тогда не вмешивайтесь.
— Вы противоречите себе. Сначала просите вернуть проект, теперь требуете не вмешиваться.
— Верните то, что забрали по вашей инициативе. А дальше не вмешивайтесь.
Он ничего не обещал.
Только протянул руку.
Я пожала.
— Алиса Сергеевна, — сказал Александр Орлов. — У канала есть ресурсы и информация, которых не должно быть у обычных студентов. Будьте осторожны.
— Это предупреждение?
— Совет.
— Вы знаете, кто администратор?
— Нет.
— Подозреваете?
Пауза была короткой.
Но она была.
— Я подозреваю, что история сложнее, чем конфликт между студентами.
— И всё равно хотите, чтобы я замолчала.
— Именно поэтому.
— Тогда тем более нет.
Я вышла.
В лифте руки начали дрожать.
До этого я держалась.
Отвечала, спорила, анализировала формулировки. Теперь, когда двери закрылись, я увидела в зеркале испуганную девушку, отказавшуюся от оплаченного образования, жилья и гарантированной работы.
Это могло изменить всю мою жизнь.
Мама работала бы меньше.
Мне не пришлось бы считать деньги.
После выпуска меня ждала бы должность, а не бесконечные стажировки.
В другом университете никто не знал бы про ставку.
Можно было начать заново.
Цена казалась почти разумной.
Несколько фраз.
Подпись.
Молчание.
Я прижала ладони к холодной зеркальной стене.
А если он прав?
Если расследованию действительно мешали мои публикации?
Если проект только поддерживал интерес?
Если безопаснее было уехать?
Двери открылись на первом этаже.
Я вышла в холл.
У входа стоял Тимур.
Я увидела его сразу.
Тёмное пальто, руки в карманах, напряжённое лицо. Он ждал возле окна, не пытаясь пройти к лифтам.
Сердце болезненно ударило.
Первой мыслью было: отец всё-таки вызвал его, чтобы додавить.
Второй: он пришёл сам.
Тимур заметил меня и сделал шаг.
Потом остановился.
Наверное, вспомнил мою просьбу.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Узнал о встрече.
— От кого?
— Отец отменил наш ужин.
— И ты решил проверить?
— Я попросил сказать, куда он уехал.
— Через помощника?
— Да.
— Ты следил за мной?
— Нет. Приехал сюда и ждал внизу.
— Зачем?
— Хотел убедиться, что он не давит.
Я рассмеялась.
— И как собирался убедиться?
— Спросить тебя.
— Он предложил купить моё молчание.
Лицо Тимура стало жёстким.
— Что именно?
— Обучение. Перевод. Жильё. Работу.
— В обмен?
— Соглашение о неразглашении и заявление, что ставка была шуткой, а конфликт раздули люди, желающие навредить вашей семье.
Тимур достал телефон.
— Я сейчас ему позвоню.
— Нет.
Он остановился.
— Алиса.
— Ты спросил. Я ответила.
— Он не имел права.
— А ты
