Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— В обмен на что?
— Дойдём до этого.
— Я хочу сразу.
Он несколько секунд смотрел на меня.
Наверное, привык, что люди позволяют ему выбирать порядок разговора.
— В обмен на соглашение о неразглашении, — сказал Александр Орлов. — И публичное заявление.
— Какое?
Он придвинул ко мне отдельный лист.
Текст уже был написан.
Не черновик.
Готовое заявление.
Я начала читать.
В последние недели вокруг моего имени и имени Тимура Орлова возникла ситуация, основанная на студенческой шутке, которая вышла из-под контроля…
Я остановилась.
— Ставка не была шуткой.
— Для Тимура это начиналось как спор внутри команды.
— С настоящими деньгами.
— Да.
— Значит, не шутка.
— Формулировку можно изменить.
— Дальше.
Я продолжила.
Тимур Орлов не имеет отношения к созданию закрытого канала, организации дополнительного тотализатора, распространению личных данных или публикации украденных записей.
Это было правдой.
По крайней мере, у нас не было доказательств обратного.
Следующий абзац:
Конфликт был намеренно усилен посторонними лицами, заинтересованными в дискредитации семьи Орловых, хоккейной команды и университета.
— Какими лицами? — спросила я.
— Администратором канала.
— Мы не знаем, кто он.
— Но знаем, что он использует ситуацию.
— Это не значит, что целью была дискредитация вашей семьи.
— А какой была цель?
— Деньги. Популярность. Развлечение. Может быть, личная месть Денису или Тимуру.
— Всё перечисленное связано с нанесением ущерба.
— Но в заявлении вы превращаете меня в случайный инструмент атаки на Орловых.
— Вы им стали.
— После того как ваш сын заключил ставку.
— Это указано в первой части.
— Как «шутка».
Александр Орлов сложил руки.
— Алиса Сергеевна, текст обсуждаем.
— Что не обсуждаем?
Он посмотрел на договор о конфиденциальности.
— Вы отказываетесь от публичного обсуждения внутренних решений университета и фонда, личных разговоров с Тимуром, финансовой информации и деталей расследования до завершения проверки.
— Насколько долго?
— Три года.
Я рассмеялась.
— Нет.
— Вы ещё не услышали все условия.
— Для отказа достаточно трёх лет.
— Соглашение защищает и вас.
— От чего?
— От дальнейшего распространения личной информации.
— Каким образом мой запрет говорить остановит канал?
— Мы привлечём специалистов. Добьёмся удаления основных публикаций, блокировки бота и ограничения доступа к копиям.
— Почему не сделали это раньше?
— Делали.
— Канал работает.
— Потому что платформа медленно реагирует на запросы университета. Запросы от юридической команды фонда будут иметь другой вес.
— Значит, вы могли помочь с удалением и без моего молчания.
— Могли.
— Но не помогли.
— Помогали.
— Недостаточно быстро.
— Именно поэтому я предлагаю комплексное решение.
Он говорил так, будто мы обсуждали проблемный актив.
Здание, которое проще снести и построить заново.
Мою жизнь можно было перевести, оплатить, обеспечить работой и закрыть соглашением.
— Что за другой университет? — спросила я.
Александр Орлов открыл вторую папку.
— Один из лучших частных университетов страны. Сильная программа медиакоммуникаций. Перевод возможен со следующего семестра. Фонд оплатит обучение, проживание и стажировку.
— В другом городе.
— Да.
— То есть я должна уехать.
— Вы сможете продолжить образование без ежедневного давления.
— А проект?
— Он останется университету.
— Это моя работа.
— Авторство за вами сохранят.
— Но использовать её будет Максим.
— Вероятно.
— И грант?
— Заменим полной стипендией.
— От вашего фонда.
— Да.
— Ещё сильнее привяжем меня к Орловым.
— Вы получите юридические гарантии.
— Которые действуют, пока я молчу.
— Которые действуют независимо от ваших отношений с Тимуром.
Я посмотрела на него.
— Вы действительно думаете, что я встречалась с ним из-за денег?
— Нет.
Ответ прозвучал без колебания.
— Почему?
— Потому что вы несколько раз отказались от возможностей, которыми человек с таким намерением воспользовался бы сразу.
— Тогда зачем все эти бумаги?
— Потому что намерения не отменяют последствий.
Он придвинул третий документ.
— После окончания учёбы вы получите место в коммуникационном подразделении одной из компаний группы. Не символическую должность. Нормальную работу по специальности с понятным карьерным маршрутом.
— Вы предлагаете купить всё моё будущее.
— Я предлагаю его обеспечить.
— В обмен на правильную версию прошлого.
— В обмен на прекращение конфликта.
— Конфликт не прекратится. Я просто перестану о нём говорить.
— Публичная часть прекратится.
— Для вас.
— И для вас тоже.
— Моя публичная часть — единственная защита.
Александр Орлов слегка нахмурился.
— Вы считаете внимание защитой?
— Нет. Но если я замолчу после вашего предложения, люди решат, что меня купили.
— Условия соглашения не будут публичными.
— Тогда они решат, что меня заставили.
— Люди в любом случае что-нибудь решат.
— Именно. Значит, молчание ничего не исправит.
— Исправит вашу реальную жизнь.
— Ценой чего?
— Отказа обсуждать ситуацию.
— Нет. Ценой правды.
Он ничего не ответил.
Я снова взяла текст заявления.
Последний абзац оказался самым важным:
Я не имею претензий к Тимуру Орлову, фонду семьи Орловых или администрации университета. Считаю, что дальнейшее обсуждение ситуации поддерживается исключительно лицами, желающими использовать её в собственных интересах.
— Вы хотите, чтобы я отказалась от претензий к Тимуру.
— Он публично признал вину и вышел из пари.
— Это не отменяет того, что было.
— Нет.
— Тогда почему я должна заявить, что претензий нет?
— Потому что между вами произошёл личный конфликт, который вы уже обсуждали напрямую.
— Откуда знаете?
— Тимур не рассказывает детали.
— Но сказал достаточно.
— Он сообщил, что вы попросили больше не связываться.
Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали лист.
— И вы решили использовать это для соглашения?
— Я решил, что личные отношения закончены. Значит, можно отделить их от деловой части.
— Они не закончены только потому, что я попросила его уйти.
Слова вырвались сами.
Александр Орлов внимательно посмотрел на меня.
Я поняла, что сказала, и сразу пожалела.
— Что именно вы хотите от моего сына? — спросил он.
— Сейчас мы обсуждаем не это.
— Напротив. От ответа зависит, считаете ли вы себя пострадавшей стороной, участницей отношений или автором медиапроекта.
— Я могу быть всем одновременно.
— Именно это создаёт проблему.
— Проблему создал Тимур, когда принял ставку.
— И признал.
— А потом снова решил за меня.
— Из-за угрозы вашей безопасности.
— Вы тоже считаете, что имел право?
— Считаю, что он выбрал плохой способ сделать необходимое.
— Хорошая формулировка.
— Она точная.
— Нет. Она удобная для человека, который поступает так же.
Александр Орлов чуть сузил глаза.
Впервые я действительно его задела.
— Объясните.
— Вы тоже решили, что знаете, какая жизнь для меня безопаснее. Другой университет, другое общежитие, гарантированная работа. Всё организовано. Осталось получить мою подпись.
— Поэтому мы встречаемся.
— Потому что без подписи вы не можете заставить меня молчать.
— Заставлять никто не собирается.
— Но мой грант сейчас пересматривают.
— Я могу гарантировать его сохранение.
— После подписи?
— Да.
— Значит, это давление.
— Это предложение.
— У человека, которому нечем платить за жильё без гранта, не такой свободный выбор, как вы изображаете.
— Поэтому условия выгодны.
— Поэтому они опасны.
Он замолчал.
В комнате
