Тенгиз - Лебрута алей Ла
— Мистер Джапаридзе, добро пожаловать на борт!
— Если бы это было правдой, вы бы не заставляли меня ждать двадцать минут у гейта, — отвечаю я и прохожу мимо.
Слышу, как она делает вдох. Хочет что-то сказать. Но не говорит.
Умная девочка.
Место 1А. У окна. Потому что если платишь за первый класс, то сидишь у окна, а не в проходе, как неудачник.
Самолёт почти пустой. Отлично. Значит, никто не будет пытаться завести разговор. Я ненавижу разговоры в самолётах. Особенно с людьми, которые думают, что мы теперь лучшие друзья, потому что сидим рядом четыре часа.
Нет, дорогой. Мы не друзья. Ты — случайный попутчик. Я — мужик, который хочет тишины.
Устраиваюсь в кресле. Кожа мягкая, как задница младенца. Ну, наверное. Я задниц младенцев не трогал. Это было бы странно.
Закрываю глаза.
Двигатели начинают гудеть — этот низкий, вибрирующий звук, который проходит сквозь кости.
Четыре с половиной часа полёта.
Четыре с половиной часа между Москвой и Дубаем.
Между реальностью и иллюзией.
Между тем, кто я есть, и тем, кем притворяюсь.
Самолёт начинает разгон.
И я вдруг думаю — а нахуя?
Нахуя вся эта гонка? Эти сделки. Эти миллионы. Эти костюмы, которые стоят как машина.
Что я пытаюсь доказать?
Кому?
Отцу, которого больше нет?
Себе, которого никогда и не было?
Колёса отрываются от земли.
Москва остаётся внизу — серая, грязная, безразличная.
Я лечу в Дубай. В город золота и лжи. В место, где миллионеры притворяются миллиардерами, а миллиардеры притворяются богами.
И где я — Тенгиз Джапаридзе, двадцать шесть лет, пятьдесят миллионов и пустота внутри — буду притворяться, что мне всё это нравится.
А знаете, что самое смешное?
Я до сих пор не понял, притворяюсь ли я.
Или давно перестал отличать игру от реальности.
Но сейчас это не важно.
Важно то, что через четыре с половиной часа я выйду из этого самолёта, пожму руку шейху, улыбнусь своей лучшей улыбкой и заключу сделку на пятнадцать миллионов.
А потом вернусь в Москву.
И всё начнётся заново.
Как всегда.
Как всегда, блядь.
Продолжение следует. Если я не выпрыгну из этого самолёта на середине пути.
Хотя, честно говоря, это был бы неплохой выход.
И, конечно, у истории есть продолжение.. если уже сейчас интересно — тут
"Няня для Нино"
БОНУСНАЯ ГЛАВА «Поезд мыслей в 3:47 ночи»
Не сплю.
Опять.
Четвёртую ночь подряд.
Лежу на диване. Квартира на Петроградской. Та самая пустая. Та самая холодная.
Часы на стене тикают. Громко. Как метроном. Как обратный отсчёт.
3:47.
Самое честное время суток.
Когда алкоголь выветрился.
Когда усталость не даёт уснуть.
Когда мозг включает кино.
То самое кино.
Которое ты не хочешь смотреть.
Но смотришь.
Снова и снова.
ВАРИАНТ ПЕРВЫЙ: Я ОСТАНОВИЛ ВИКТОРИЮ
Дверь. Она с чемоданом. Плачет. Кричит. Уходит.
Я стою. Молчу.
Но.
Что если.
Что если я не молчал?
Перемотка назад.
Она у двери. Последний взгляд. Ждёт.
Я открываю рот:
— Останься.
Она замирает. Рука на ручке двери.
— Что?
— Останься. Пожалуйста.
Она поворачивается. Медленно. Лицо мокрое. Тушь размазана.
— Ты... ты серьёзно?
— Да.
— Почему?
— Потому что я... я не хочу, чтобы ты уходила.
— Это не ответ, Тенгиз.
— Я не умею по-другому.
Она смеётся. Горько.
— Конечно не умеешь. А я должна что? Остаться? Ради этого? Ради "не хочу, чтобы уходила"?
— Виктория...
— НЕТ! Скажи мне, что ты чувствуешь! Хоть раз! Хоть слово!
Молчу.
Не могу.
Слова застряли где-то между горлом и страхом.
— Вот именно, — шепчет она. — Даже сейчас. Даже когда я на пороге. Ты не можешь.
Разворачивается.
Уходит.
Дверь закрывается.
Я стою.
Один.
Снова.
Стоп.
Перемотка ещё раз.
Попытка номер два.
— Останься.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя.
Тишина.
Долгая.
Страшная.
Она смотрит на меня. Глаза широкие. Недоверие. Шок.
— Что... что ты сказал?
— Я люблю тебя. Наверное. Не знаю точно. Но мне плохо без тебя. И это... это ведь любовь? Да?
Она роняет чемодан. Подходит. Медленно. Смотрит в глаза.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ты не шутишь?
— Нет.
Она касается моего лица. Ладонью. Тёплая. Влажная от слёз.
— Тенгиз... ты идиот.
— Знаю.
— Надо было сказать раньше.
— Знаю.
Целует меня. Долго. Глубоко. Солёный вкус слёз и помады.
Отстраняется.
— Это не решает всё. Ты понимаешь? Одного "люблю" недостаточно.
— Я знаю.
— Тебе придётся меняться. Учиться доверять. Говорить. Чувствовать.
— Я попробую.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбается. Слабо. Устало.
— Ладно. Даю шанс. Последний.
Обнимаю её. Крепко. Чувствую, как дрожит. Или я дрожу. Не разберу.
— Спасибо, — шепчу.
— Не благодари. Ещё не факт, что справишься.
Дальше — как в кино.
Мы вместе.
Я учусь говорить "люблю". Каждый день. Неловко. Но говорю.
Учусь спрашивать "как ты?". И слушать ответ. Реально слушать.
Учусь быть рядом не только телом. Но и вниманием.
Три месяца.
Шесть.
Год.
Мы... работаем? Да. Вроде работаем.
Она счастлива.
Я... не несчастлив.
Но.
Что-то не так.
Я чувствую себя как в клетке.
Не её клетка. Моя собственная.
Клетка из обязательств.
"Скажи, что любишь" — говорю.
"Позвони, когда приедешь" — звоню.
"Проведи со мной выходные" — провожу.
Всё правильно.
Всё как надо.
Но.
Где-то внутри растёт... злость?
На неё?
Нет.
На себя.
За то, что притворяюсь.
Потому что я не изменился.
Я просто научился играть роль.
"Любящего мужчины".
А внутри — та же пустота.
Только теперь она задрапирована правильными словами.
Ещё через полгода.
Мы в ресторане. Она напротив. Красивая. Счастливая. Рассказывает про работу.
Я слушаю. Киваю. Улыбаюсь.
А сам думаю о другой женщине.
Встретил на конференции. Рыжая. Дерзкая. Смеялась над моими шутками.
Не спал с ней.
Но хочу.
Очень хочу.
И понимаю — ничего не изменилось.
Я тот же.
Просто научился врать лучше.
Ещё через год.
Виктория беременна.
Не планировали. Получилось.
Она в восторге.
Я... улыбаюсь. Обнимаю. Говорю "это здорово".
А ночью стою у окна. Курю. Первый раз за три года.
Смотрю на город.
И понимаю — я в ловушке.
Навсегда.
Ребёнок — это навсегда.
Семья — это навсегда.
Я буду играть роль "хорошего мужа" и "любящего отца" до конца жизни.
И никто не узнает, что внутри — пустота.
Та же. Что и всегда.
Рождается дочь.
Маленькая. Красивая. Похожа на Викторию.
Я держу её на руках.
Смотрю в крошечное лицо.
Жду, когда что-то щёлкнет.
Когда почувствую любовь. Настоящую.
Не щёлкает.
Я чувствую... ответственность. Да.
Обязательство. Да.
Но любовь?
