Опекун для хулиганки - Диана Фад
— Что же ты злой какой, — удивляюсь собаке, которая все равно скалится, как только на него взгляд свой кину. — Или жизнь у тебя такая была?
Вопрос остается без ответа, поэтому мою посуду после завтрака, варю себе кофе. Оглядываю гостиную, которую так и не начал делать. Может, правда нанять рабочих, пусть доделают тут все? Обои я все равно клеить не умею. У себя в комнате два раза сдирал и клеил, все равно вкривь и вкось. Не мое это, я вот с деревом могу работать, что угодно сделаю, а это не мое.
Хожу по дому, заглядываю в комнаты, задерживаюсь у Ангелины. Здесь слегка пахнет ее духами, цветочными. На новом комоде какие-то баночки, бутылочки, духи. Подхожу, вдыхаю запах, ага, ее. Любимов сегодня мне напомнил про женский праздник, и у меня идея появилась. Вчерашняя ночь у нас спонтанной получилась, и надо бы с Ангелиной поговорить на эту тему. А может лучше перед фактом поставить? Хочу ли я этого? Наших отношений вообще? Или только из чувства долга? Ладно, время есть, разберусь.
Выхожу с Басей во двор, и мы долго гуляем, точнее я чищу снег, сгребая в высокую кучу, что так еще и не начала таять. Солнышко уже по-весеннему припекает, птички надрываются, трели свои заводят. И все это так радует, что улыбаюсь, как последний придурок. Романтик, вашу мать, или весна так влияет?
Пока бреюсь и собираюсь на работу, решаю, что хватит Ангелине на маршрутках ездить. Это я как барин на машине рассекаю, а она девушка хрупкая, в обиду себя не даст, но что сделать сможет? Надо бы ее отправить на права учиться, куплю ей какую-нибудь маленькую машинку, пусть сама ездит. А пока возить буду, нечего по темноте одной возвращаться. Так и сделаем, что я не мужик что ли? Решено, возить, значит, буду. Если по работе не занят, отвезу.
Сажусь за руль, выезжаю со двора, предварительно закрыл Басю в доме. Пока еду, вдруг мысль шальная проскакивает. Я, значит, Ангелину возить надумал, ремонт хочу доделать, который уже столько времени стоит, явно все дело идет к женитьбе. Ну ты, Баринов, попал. Такие мысли точно до добра не доведут. Вот и живи теперь как-то с этим всем.
Глава 31
— Итак, что будем дарить? — пытливым взглядом осматривает нас Любимов.
— Я не могу думать в такой обстановке, у меня ностальгия развивается, — притворно ноет Степан Викторович, спонсор нашей клиники и друг Любимова с Брагиным.
— Дайте-ка я между вами сяду, может, озарит, — перебирается с табуретки Любимов и садится между Брагиным и Грачевым. — Два Степана, аура напрямую связана с космосом.
Довольный Сергей достает из кармана какую-то конфетку, явно леденец, и предлагает Брагину, тот отказывается.
Мы сидим в коморке уборщицы среди швабр, тряпок и ведер. Я уселся на пол, Брагин ухватил себе стул, второй олигарх, тоже Степан, какой-то ящик, Любимов перевернул ведро. Агафонов, заведующий клиники, и Орловский Марк стоят, прислонившись к стене. Набились, как селедки в банке.
— Слушай, Любимов, а почему мы все здесь собрались? Неужели нельзя это сделать у тебя в кабинете? — возмущается Брагин.
— Ты, Брагин, узко мыслишь, — с хрустом грызет конфетку Сергей. — За мной шпионят.
— Да брось, кому ты нужен, — смеется олигарх Грачев.
— Жена, — с надутым видом отвечает Любимов, вызывая у нас смешки. — Она решила, что обязательно должна узнать, какие подарки мы собираемся дарить на восьмое марта.
— Не поверю, Рита никогда не была такой любопытной, — улыбается Агафонов Матвей.
— А вот и стала, — жалуется Любимов.
— Признавайся, вы опять поспорили? — толкает его в плечо Брагин, отчего Сергей чуть ли не валится с ведра.
— Ну как бы да. Я ей сказал, что ни за что не догадается и не узнает, а Юрьевна фыркнула и сказала как два пальца…
— И что на кону? — интересуется Орловский.
— Если я проиграл, то приду в костюме клоуна на работу и просижу так весь день.
— Тебе подходит, — смеется Агафонов. — А если Рита?
— Тут кое-что интимное, — невозмутимо отвечает Любимов.
— Тогда ты проиграл, — смеется Орловский. — Если твоя Рита что-то решила, то бесполезно, а где, кстати, Тарасов?
— Не поместился сюда, — невозмутимо отвечает Любимов, доставая из кармана телефон. — Он нас по громкой связи слушает.
— Привет, Айболиты! — доносится из трубки голос Тарасова Игната. — Я на совещании, но вас слушаю.
— Вот человек! — хлопает себя по коленям от досады Брагин. — А я не додумался так отмазаться!
— Ну, Тарасов конь прожженный, с его женой только таким и можно быть, — хмыкает Любимов.
— Так ты мою жену там не трогай! — отзывается Тарасов и кричит на кого-то. — Чего ты мне старый отчет показываешь⁈ Новый где⁈
— Тарасов при исполнении, — смеется Орловский. — Ладно, вернемся к нашим баранам, то бишь женам.
— И что дарить будем? — достает из другого кармана пакет с семечками Любимов.
Тянем руки, получаем дозу, щелкаем, кидая шелуху в мусорное ведро. Снова тишина.
— Вы там уснули, что ли? — окликает нас Тарасов. — Короче, дарим всем бриллианты и разбегаемся, ок?
— Ну не все олигархи тут собрались! — возмущается Агафонов. — Тем более они на Новый год были, а я на двадцать третье что-то движок для моей «Ауди» не получил!
— Меркантильный какой, — ворчит Любимов. — Представляю, как Марья тебе этот самый движок дарит двадцать третьего с утра, в бантиках.
— Так мы ничего не решим, — с досадой говорит Брагин. — Давайте завтра соберемся у меня в кабинете и нормально поговорим.
— А давайте у меня? — предлагает Грачев. — Там бильярд и бар есть.
— Так мы точно не решим ничего, — останавливает их пыл Любимов. — Будем исходить из полезного. Кто за утюг?
В кругу мужчин смешки, а Тарасов в трубке даже поперхнулся.
— Единогласно нет, — удовлетворенно улыбается Любимов. — Ладно, пылесос?
— Серег, хватит издеваться, — стонет Орловский. — Заранее скажу, шубы тоже
