Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева
Я вижу момент, когда в её глазах окончательно гаснет надежда.
Она отворачивается, опускает голову.
— Мне нужно вызвать адвоката?
— Вы имеете на это право, — спокойно отвечает один из мужчин.
* * *
Мои хорошие,
У меня открылась подписка на книгу "Развод в 35. Не буду по тебе скучать".
Вы можете воспользоваться возможностью приобрести её по самой низкой цене.
https:// /shrt/j9-V
Ваша Софа
Глава 24 Ольга
Желаю ли я Насте чего-то плохого?
Нет.
Наверное, будь это несколько месяцев назад, я бы сказала, что ненавижу её. Что хочу, чтобы она получила по заслугам. Чтобы прочувствовала на себе хотя бы часть того ужаса, через который заставила пройти нас.
Но сейчас, когда первые эмоции улеглись, я смотрю на ситуацию иначе.
Мне не нужна её боль, её унижение, не нужно её разрушенное будущее.
Я просто хочу, чтобы она ответила по закону за то, что сделала. И чтобы наконец исчезла из нашей жизни.
Перестала преследовать Рому, вмешиваться в наш брак, считать себя вправе распоряжаться чужими судьбами только потому, что ей чего-то очень сильно захотелось.
Наверное, самое страшное во всей этой истории даже не подмена материала. А то, насколько спокойно она переступила через других людей.
И всё ради одной навязчивой идеи.
Поэтому в расследовании нашего дела мы с Ромой с первого дня занимаем максимально активную позицию.
Передаём любые документы, которые запрашивают следователи. Даём объяснения. Поднимаем старые журналы учёта. Проверяем информацию. Отвечаем на звонки в любое время суток.
Порой мне кажется, что мы тратим на это едва ли не столько же сил, сколько на основную работу. Но иначе нельзя.
Если сейчас закрыть глаза на произошедшее, завтра кто-нибудь другой решит, что подобное тоже можно провернуть.
В конце концов, если бы не случайность, никто мог бы никогда и не узнать правду. От этой мысли меня до сих пор бросает в дрожь.
Артёмов от всего происходящего явно не в восторге. Он старается этого не показывать, но за годы работы я слишком хорошо научилась читать людей. Каждый раз, когда речь заходит о следственных действиях, его лицо становится всё мрачнее. Каждый новый запрос документов вызывает у него почти физическое раздражение.
Потому что для него это не просто уголовное дело. Это удар по репутации клиники. Если бы ситуация зависела исключительно от него, думаю, он предпочёл бы замять всё максимально тихо.
Но теперь уже поздно. Слишком много людей знают правду.
Да и поделать он ничего не может.
Вздумай Артёмов препятствовать расследованию или скрывать информацию, очень быстро окажется рядом с Тишковой на скамье подсудимых.
Он это понимает не хуже нас. Поэтому скрипит зубами и сотрудничает.
Жизнь тем временем продолжается. И только иногда мне кажется странным, как привычная реальность умудряется существовать рядом с таким безумием.
Кстати, спустя два месяца я узнала, что муж Тишковой подал на развод.
Новость прилетела случайно. Кто-то из знакомых обмолвился.
Потом информацию подтвердили другие.
Честно говоря, удивления я не испытала. Скорее грусть. Потому что в этой истории он оказался едва ли не самой пострадавшей стороной.
Человек жил своей жизнью и даже не подозревал, что происходит за его спиной.
Что его используют. Что ему лгут. Что его брак уже давно существует только на бумаге.
Так что бумеранг действительно начал возвращаться.
Некоторые последствия невозможно отменить ни деньгами, ни связями, ни красивыми оправданиями. Рано или поздно за каждый выбор приходится платить.
Я выхожу в холл клиники, чтобы наконец выпить кофе. День получается суматошный, пациентов много, и до обеда я добираюсь только сейчас. Уже мысленно представляю, как сяду на пару минут в ординаторской и хотя бы спокойно переведу дух, когда замечаю какое-то оживление у главного входа.
Впрочем, для нашей клиники это не редкость. Иногда привозят пациенток по скорой, иногда возникают экстренные ситуации. Поэтому сначала я не придаю этому значения. Но потом двери распахиваются, внутрь быстро вкатывают каталку.
Я узнаю Настю на ней. Даже несмотря на бледное лицо, растрёпанные волосы и кислородную маску.
На секунду меня буквально тянет вперёд. Подойти, узнать, что случилось. Спросить у врачей. Проверить самой.
Но я заставляю себя остаться на месте. Она не моя пациентка.
Да и вообще, если честно, меньше всего ей сейчас нужна я рядом. Поэтому я просто стою и смотрю, как каталка исчезает за дверями отделения.
— Оль.
Тёплые руки мужа ложатся мне на плечи.
Он подходит сзади и мягко разворачивает меня к себе, словно заранее понимает, о чём я думаю. Я утыкаюсь лбом ему в грудь и тихо спрашиваю:
— Как думаешь, что произошло?
Он проводит ладонью по моей спине.
— Не знаю.
— Выглядела она плохо.
— Видел.
Я поднимаю голову.
— Думаешь, что-то серьёзное?
— Скорее всего.
Он ненадолго задумывается.
— Но нам всё равно расскажут.
— Ты так уверен?
— Оль, вся клиника стоит на ушах. Все знают, кто она такая. Все знают эту историю. Нам нужно просто немного подождать.
Я тяжело вздыхаю.
К сожалению, он прав. Поэтому остаётся только ждать.
И действительно, ждать приходится недолго.
Примерно через час мы сидим в кабинете Ромы. Я просматриваю карты пациентов, пытаясь сосредоточиться на работе, когда его телефон коротко вибрирует.
Рома читает сообщение, и сразу становится серьёзным.
Я откладываю документы.
— Что там?
Он несколько секунд молчит. Потом убирает телефон на стол.
— У Тишковой выкидыш. Двенадцать недель было.
В кабинете повисает тишина.
Я не знаю, что чувствую. Облегчение или жалость?
Наверное, всего понемногу. Несмотря ни на что, потеря ребёнка остаётся потерей ребёнка. Даже если этот ребёнок появился в результате безумия его матери.
Я опускаю взгляд на свои руки.
— Господи...
Рома ничего не отвечает. Просто притягивает меня ближе к себе. Усаживает рядом и обнимает.
И почему-то именно сейчас я понимаю, насколько устала за последние месяцы от постоянного напряжения и страха.
Рома словно чувствует это. Он начинает рассказывать какую-то ерунду про пациента, который умудрился перепутать кабинеты трёх врачей подряд.
Потом вспоминает смешную историю из ординаторской, предлагает вечером заказать еду из ресторана и вообще ничего не готовить.
И постепенно я ловлю себя на том, что улыбаюсь.
А потом неожиданно для самой себя говорю:
— Ром.
— М?
— Давай уберём наши материалы из базы. Полностью.
Он удивлённо смотрит на меня.
— Ты же хотела, чтобы они там были на всякий случай.
Я невесело усмехаюсь.
— Знаешь, это решение оказалось самым дорогим в моей жизни.
— В каком смысле?
— Не в денежном. Во всех остальных.
Я
