Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева

об Оле.

Закончив с пациентами, спешу к ней, чтобы вместе выпить кофе. Она сегодня работает этажом выше.

Но вместо неё натыкаюсь в коридоре на Настю.

Она заплаканная, и вместо того, чтобы шарахнуться от меня, всхлипывает и бросается в объятия. От неожиданности я даже не успеваю отреагировать.

Настя буквально врезается в меня, цепляется пальцами за халат и утыкается лицом в плечо.

— Ром, мне так плохо, ты не представляешь.

Я зависаю шокированно.

Несколько секунд просто стою и пытаюсь понять, что происходит.

Мимо проходят сотрудники. Медсестра из соседнего отделения бросает на нас удивлённый взгляд. Кто-то из пациентов оборачивается.

Отлично.

Только слухов нам сейчас не хватало.

Она думает, что я буду её жалеть? Осторожно беру её за плечи и пытаюсь отстранить от себя.

— Настя, успокойся.

Но она словно не слышит.

— У меня постоянная слабость, подташнивает. Состояние побитой собаки. А твоя жена решила натравить на меня полицию. Хочет, чтобы меня посадили. Но я ведь не виновата-а-а...

Последние слова она практически воет, после чего самым бесцеремонным образом вытирает слёзы об мой халат.

Я невольно морщусь.

— Настя, это не только решение Оли. Оно наше общее.

Она резко поднимает голову. В её глазах мелькает искреннее удивление.

Словно она действительно рассчитывала, что я буду на её стороне.

— Что?

— Ты всё правильно услышала.

— Но разве ты мог так со мной поступить?

Я тяжело вздыхаю.

— Настя...

— Я же...

Она осекается на полуслове. В её голосе звучит какое-то странное чувство собственнического разочарования. Будто я разрушил ожидания, о которых даже не подозревал.

— Ты нарушила закон.

Настя отшатывается от меня так резко, словно я её ударил.

Лицо мгновенно меняется. Слёзы остаются, но теперь сквозь них начинает проступать злость.

— Закон... Надо же. Ты всегда был таким правильным.

— Настя, хватит.

— Нет, не хватит!

Она снова повышает голос, и я замечаю, как в конце коридора оборачивается санитарка.

Теперь ещё и это представление наблюдают посторонние.

— Столько лет прошло, а ты всё такой же. Учёба, работа, правила. Всё по расписанию. Всё правильно. Всё идеально.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Конечно, не понимаешь.

Она вытирает слёзы ладонью и вдруг смотрит прямо мне в глаза.

— Потому что ты никогда ничего не замечал.

От её взгляда становится неуютно. Не потому, что мне есть чего стыдиться. А потому, что в нём столько накопленной обиды, что становится ясно: всё это тянется не месяцы и даже не годы.

Десятилетия.

— Я столько лет тебя люблю. Столько лет, Рома. А ты всё время выбирал что угодно, только не меня.

— Это уже какой-то бред.

— Правда? Тогда послушай.

Она делает шаг ко мне.

— Сначала была твоя дурацкая учёба. Потом работа. Потом появилась Оля. Потом снова работа. Потом карьера. Потом операции. Потом научные статьи. Потом конференции. Всё что угодно, лишь бы не я.

Я чувствую, как внутри начинает закипать раздражение.

Потому что в её словах нет логики.

— Настя, мы расстались много лет назад.

— И что?

— И всё.

Она качает головой.

— Для тебя всё.

— Да.

На этот раз я отвечаю жёстко, потому что это правда.

— Для меня эта история закончилась ещё тогда.

Её лицо дёргается, словно я ударил по больному месту.

— Я думала, ты отучишься и вернёшься.

— Куда вернусь?

— Ко мне.

Я окончательно перестаю понимать происходящее.

— Настя, ты сама со мной рассталась.

— Потому что не могла всё время ждать! А потом ты оставил меня позади.

Она снова начинает плакать.

— Как старые сношенные ботинки.

Даже в школе она не была настолько драматичной.

— Я пошёл дальше.

— А я нет! Не смогла. Понимаешь? Не смогла!

Мне становится её немного жаль. Потому что жить столько лет прошлым — страшная вещь.

Но жалость быстро проходит после следующей фразы.

— Я хочу детей от тебя. Всю жизнь хотела.

— Настя...

— Хочу замуж за тебя. Всегда хотела.

У меня возникает ощущение, будто я разговариваю не с взрослой женщиной, а с человеком, который застрял где-то в прошлом.

В той самой школе. В тех самых отношениях, которые закончились много лет назад.

— Ты понимаешь вообще, что говоришь?

— Прекрасно понимаю.

— Нет, не понимаешь. Настя, у меня жена.

— Которая собиралась с тобой разводиться.

Откуда она знает про развод? Точнее, про наши разговоры о разводе.

Я мгновенно напрягаюсь.

Она замечает это и довольно усмехается.

— А зачем ты тогда замуж вышла?

Она пожимает плечами.

— А что мне оставалось? Старой девой остаться?

Вот теперь мне становится по-настоящему мерзко.

— Поэтому ты вышла за человека, которого не любишь?

— Зато сейчас я при деньгах. Обеспечена.

Она произносит это настолько спокойно, что я даже теряюсь. Будто речь идёт о покупке квартиры, а не о собственной жизни.

— Не осуждай меня.

— Даже не собирался.

Хотя на самом деле именно это и делаю.

— Но знаешь что?

Она вопросительно поднимает брови.

— Скоро ты отправишься в колонию.

Улыбка мгновенно исчезает с её лица.

— Не отправлюсь.

— Это ещё почему?

— Потому что беременных не судят.

— Кто тебе такое сказал?

Настя замирает.

В её глазах мелькает страх. Именно страх человека, который вдруг понимает, что всё может закончиться совсем не так, как он себе представлял.

— Беременность не даёт иммунитета от уголовной ответственности.

Она бледнеет буквально на глазах.

— Нет...

— Да.

— Не может быть.

— Может.

Теперь уже я смотрю ей прямо в глаза.

— И если ты действительно организовала всё это, то тебе стоило получше изучить возможные последствия.

Настя судорожно сглатывает. Кажется, что она по-настоящему испугалась.

Она открывает рот, словно хочет что-то сказать, оправдаться.

Но не успевает, потому что в этот момент в конце коридора появляются двое мужчин в гражданской одежде.

Сначала я не обращаю на них внимания. Мало ли посетителей в клинике.

Но они идут прямо к нам. И чем ближе подходят, тем сильнее напрягается Настя.

Один из мужчин останавливается в нескольких шагах от нас и достаёт удостоверение.

— Анастасия Евгеньевна Тишкова?

Несколько секунд она просто смотрит на удостоверение. Потом переводит взгляд на меня.

На её лице отражается такой ужас, что становится не по себе.

Только сейчас до неё окончательно доходит, что всё по-настоящему.

— Вы Анастасия Евгеньевна Тишкова? — повторяет мужчина.

— Да...

Полицейский кивает.

— Нам необходимо проехать с нами для дачи показаний.

Настя снова смотрит на меня, безмолвно просит помочь. Спасти. Сказать что-нибудь.

Наверное, когда-то давно я бы не выдержал такого взгляда.

В школе точно не выдержал бы. Тогда мне казалось, что я отвечаю за её чувства.

Но сейчас передо мной стоит взрослая женщина, которая осознанно ломала жизни других людей ради собственных желаний.