Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева
Сейчас, в тишине спальни, мне приходится признать, что стоило говорить обо всём сразу. Может, тогда нам не пришлось оказаться в той точке, когда проще развестись, чем вдохнуть жизнь в наши отношения.
Я ложусь поверх покрывала и смотрю в потолок. В комнате уже начинает темнеть. За окном постепенно загораются окна соседних домов. Обычный вечер. Таких вечеров в моей жизни были тысячи. И почему-то именно сейчас мне становится особенно грустно.
Я вспоминаю первые годы нашего брака. Тогда нам было достаточно пары свободных часов, чтобы чувствовать себя счастливыми. Мы могли сорваться ночью за кофе, поехать за город без всякого плана, смотреть фильмы до утра, а потом ехать на работу сонными, но довольными.
Когда всё изменилось?
Я честно пытаюсь найти этот момент. Какую-то конкретную дату, событие, ссору, после которой всё пошло не так. Но ничего не нахожу. Будто отношения изнашивались постепенно, день за днём.
Сначала мы начали чаще задерживаться на работе. Потом перестали ужинать вместе. Потом исчезли совместные выходные. Потом разговоры стали короче. А потом оказалось, что мы можем прожить несколько дней рядом и не обсудить ничего, кроме бытовых вопросов. Купить продукты. Оплатить счета. Не забыть забрать документы. У кого завтра операция. У кого дежурство.
Иногда мне кажется, что мы стали не мужем и женой, а двумя очень вежливыми соседями.
Я долгое время мирилась с таким положением вещей. Говорила себе, что это временно. Но это растянулось на месяцы.
А теперь я лежу в собственной спальне и всерьёз думаю о разводе.
От этой мысли становится тяжело. Потому что несмотря ни на что, я люблю Рому. Наверное, именно поэтому так больно. Будь мне всё равно, решение далось бы гораздо проще.
Я переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку. В памяти всплывает сегодняшний разговор. Его растерянное лицо. Его обещания. Его желание что-то исправить. И от этого внутри рождается неприятное чувство вины.
Потому что впервые я увидела, что он действительно испугался. Настолько, что готов менять свою жизнь.
Только я уже не уверена, хватит ли этого. И хватит ли у меня самой сил снова поверить, что между нами ещё можно что-то спасти.
Я закрываю глаза и устало тру виски.
Мою мысль прерывает Рома, который буквально врывается в спальню. Я даже вздрагиваю от неожиданности. Он выглядит настолько взвинченным, что я мгновенно сажусь на кровати.
— Что случилось?
Вместо ответа он суёт мне под нос телефон.
— Посмотри.
— На что?
— Да посмотри же!
Я беру мобильный. На экране открыта чья-то страница в соцсети. Фотография мужчины и женщины. Несколько секунд я вообще не понимаю, чего от меня хотят.
— Ром...
— Мужик рядом с ней. Это муж Насти.
— Хорошо.
— Моей одноклассницы.
— Хорошо...
— Оль, ты не понимаешь.
Он начинает ходить по комнате, ероша волосы.
— Я случайно зашёл на её страницу. Потом на его страницу. И увидел фамилию.
— Какую фамилию?
Рома останавливается и смотрит на меня так, словно сейчас сообщит что-то совершенно безумное.
— Тишков.
Несколько секунд я просто смотрю на него.
— Что?
— Тишков. Муж Насти — Тишков.
Сердце пропускает удар.
— Подожди...
— Тишкова Анастасия. Это ведь твоя пациентка?
Я медленно выпрямляюсь.
— Да.
— Оль.
— Нет...
— Да.
— Нет, это не может быть...
— Настя Муравина стала Тишковой. Оль, это один и тот же человек.
Я снова перевожу взгляд на фотографию.
Улыбающаяся женщина.
Та самая Настя. Та самая Анастасия Тишкова.
И перед глазами начинают всплывать десятки эпизодов с ней.
Я резко встаю с кровати, голова начинает кружиться. Приходится опереться рукой о комод.
Я начинаю ходить по комнате, потому что мысли несутся с такой скоростью, что их невозможно удержать.
— Она появилась рядом с тобой за несколько недель до того, как всё произошло.
— Да.
— Она знала, где ты работаешь.
— Скорее всего.
— Она стала пациенткой нашей клиники.
— Получается.
— Потом кто-то подкупает Лену.
— Оль...
— Потом используют именно твой материал.
Я оборачиваюсь к нему.
— Именно твой, Рома. Не любого другого мужчины. Не случайного донора из базы. Твой.
У него на лице появляется то же выражение, что, наверное, сейчас и у меня.
Осознание.
— Думаешь, это она?
— А кто ещё?
— Мы не знаем наверняка.
— Не знаем. Но совпадений слишком много.
Я вспоминаю слова Лены. Письмо в почтовом ящике.
Речь уже не о случайной врачебной ошибке.
Это было сделано намеренно.
У меня по спине пробегает дрожь. Я медленно опускаюсь обратно на кровать.
— Если это действительно она...
— То что?
— То она подставила меня.
Слова звучат страшно даже для меня самой.
— Она подкупила сотрудника клиники. Организовала подмену биоматериала. Втянула нас всех в это.
Я поднимаю взгляд на мужа.
— Ром, ты понимаешь, что этого хватит, чтобы сесть?
Он тут же оказывается рядом.
Я вспоминаю, как Тишкова сидела напротив меня в кабинете. Как изображала шок.
— Она ведь играла.
— Что?
— На встрече с нами. Когда мы рассказывали ей про подмену.
Рома хмурится.
— Уверена?
— Нет. Но сейчас мне кажется, что да.
Я закрываю лицо ладонями. Какая же я идиотка.
Я искала виноватых среди сотрудников. Подозревала Лену. Перебирала записи с камер.
Человек, который мог стоять за всем этим, сидел напротив меня и изображал пострадавшую сторону.
— Только одного я не понимаю.
— Чего?
Я медленно убираю руки от лица.
— Зачем ей это понадобилось?
Если она хотела ребёнка от Ромы, это уже само по себе безумие.
Если хотела вернуть его — ещё безумнее.
Если хотела разрушить наш брак...
Я смотрю на мужа.
Он выглядит не менее растерянным, чем я.
— Оль, ответ на этот вопрос нам очень не понравится.
Глава 22 Ольга
— Мне плевать, что об этом скажет Артёмов. Я не оставлю это просто так.
Рома не спорит. И это, наверное, впервые за последние недели, когда мы оказываемся полностью на одной стороне.
Вечер заканчивается далеко за полночь. Мы ещё долго обсуждаем всё произошедшее, строим предположения, перебираем факты и пытаемся понять, что делать дальше. Но чем больше думаем, тем очевиднее становится одна вещь: теперь уже невозможно сделать вид, что ничего не произошло. Если за подменой действительно стоит Тишкова, то речь идёт не о врачебной ошибке. Это преступление.
Именно поэтому утром мы едем не в клинику. Мы едем в отделение полиции.
Ночь почти не приносит отдыха. Я просыпаюсь несколько раз, ворочаюсь, прислушиваюсь к дыханию Ромы рядом. В какой-то момент даже ловлю себя на том, что придвигаюсь ближе к нему. Наверное, впервые за долгое время мне хочется чувствовать, что я не одна во всём этом.
Утром мы собираемся молча.
