"Лучший" папа - Виктория Вишневская

слабо улыбается и вскакивает из-за стола, хлопая себя по аппетитным бёдрам, будто вспоминает список дел. И да, кажется, она нарочно пришла ко мне в тех же шортиках, что и в тот день… или это я себя накручиваю? — Ладно, я готовить, а вы мне не мешайтесь. И мне бежать надо.

Киваю, подхватываю Тимку под мышки и уношу из кухни, чтобы не мешать шефу.

— Спать хочу, — бубнит он мне в шею и зевает так широко, что чуть не проглатывает собственный язык. А время-то уже позднее…

— Сейчас, командир, — шепчу ему в макушку. — Сейчас.

М-да, тут и тест ДНК не нужен. Мы с Тимкой одинаковые: поели — и нас клонит в сон.

Укладываю сына спать. Он слишком вымотался за сегодняшний день.

Возвращаюсь на кухню — а Малининой уже нет. Тишина. На плите блестят новые кастрюльки и сковородка. В духовке доготавливается мини-пицца на таймере.

— Шустрая… — шепчу в пустоту, — даже «спасибо» сказать не успел.

Ладно. Завтра скажу. Обязательно.

Глава 18. Кира

Да что же такое? Почему Ира не берёт трубку? Уже пятый раз звоню. Опять поставила телефон на беззвучный? Или, может, что-то случилось?

Листаю мессенджер — была «онлайн» два часа назад. Пишу: «Ты где?», «Ты скоро?», «Ира, ответь».

Я же удрала от Лазарева так спешно только потому, что волнуюсь за эту козу и чувствую себя немного виноватой. Я уделяю ей мало времени, и всё из-за работы. Вечерами стараемся залипать перед телеком с попкорном или играть в настолки. Но последние дни — какие-то слишком нервные: новая работа, новый коллектив, новое… дурное начальство.

И это я не только про Лазарева.

Переступаю порог квартиры, ногой сбрасываю кроссовки, сумка летит на тумбу.

Ну я сейчас ей устрою!

Хожу из комнаты в комнату. Балкон закрыт. Обед на месте, даже не тронут. В её комнате кровать застелена. Пустота.

Зараза, где тебя черти носят? Мне уже звонить в полицию?

Сажусь на край дивана и представляю, как она должна войти: хлопнуть дверью, крикнуть «Я дома!», швырнуть рюкзак в стену.

Вдох, выдох. И как по сценарию — дверь хлопает так, что дрожит зеркало.

— Приве-ет! — кричит Ира из прихожей, запыхавшаяся, будто бежала наперегонки с ветром.

Я срываюсь в коридор. Где мой ремень, а? Вот он, моральный, невидимый, уже в руке.

— Ты телефон почему не берёшь? — голос получается не строгий, а сорванный. Внутри — смесь злости и облегчения.

— Сел, — мгновенно отвечает она. Поднимает ладонь с телефоном и черным экраном. — Я в трамвае была, там толпа, я… — Она косясь глядит на меня, ловит мой страх и морщину между бровями, и лицо её смягчается. — Я в порядке. Честно.

— Я десять раз позвонила.

— Десять? Ого, рекорд. — Она пытается улыбнуться. — Сорян.

Мы зависаем на секунду в коридорной тишине. Я стягиваю с неё рюкзак — тяжёлый, как чужой груз, — и бурчу:

— Руки мой. Чай будешь?

— Я… да. Можно. Я голодная, как волк, — тянет она, смешно втягивая носом воздух, будто уже нюхает котлеты, которых нет.

Пытаюсь не злиться, хотя внутри всё кипит.

Я не хочу быть контролёром и портить жизнь малявке. Она редко когда перегибает палку, поэтому злиться смысла нет. Надо принять, что с ней всё хорошо. И… на всякий случай поставить в телефон GPS. Чтобы знать всегда, где она. Сейчас время неспокойное! А она по темноте в четырнадцать по улицам шарахается!

На кухне щёлкает кнопка чайника. Хорошо, что закипает он, а не я.

— Где была? — спрашиваю попутно, ставя кружки.

— Да в гостях. Ты как написала, что задержишься, я думаю: чего дома тухнуть? — жестикулирует она, шаркая пятками, как маленькая. — Мы с ребятами собрались, сходили на пляж. С мальчиком одним познакомилась. Такой крутой-оой, весь в татушках.

— Понравился, что ли? — улыбаюсь краешком губ. Отпускаю напряжение на миллиметр.

— Татушки были классные! — широко раскрывает глаза, показывает ладонями на предплечья, как будто рисует их в воздухе. — Прям такие… как комиксы, но взрослые.

Ох уж эти девочки…

— Я же ещё маленькая, — добавляет, пожимая плечами. — Зачем мне эти парни?

— Правильно, — киваю. — Надо закончить школу, поступить на любимое дело. А там уже можно и кутить. Водичка тёплая?

— Хорошая.

Делаю чай, разливаю кипяток по пакетикам, пока сестрёнка сбегает в ванную, умыться.

Сходить что ли куда на выходных? Мы давно вдвоем никуда не выбирались. Пляж — отличная идея. Поиграем в волейбол, утоплю её где-нибудь.

— Слушай, — Ира появляется в дверях кухни, волосы немного влажные от быстрого умывания, — а как ты смотришь на то, чтобы я поехала в лагерь?

— В лагерь? — переспрашиваю, ловя себя на том, что это даже приятно. Лагеря — это всегда музыка, костры, свежий воздух, чтобы из головы выветрилось всё, и город отлип. — Класс. Какой? Когда? Где он? Через кого? Сколько стоит?

Да я только рада буду, если она потусит и найдёт новых друзей!

— Ну это… — она чешет затылок и делает вид, что вспоминает. — По творчеству. Арт-лагерь. На пару недель, у них там мастер-классы, поездки и… ну, Лера ездит, говорит, супер.

— Какая Лера? — хмурюсь. Я не помню никакой Леры.

— Ну, из параллели. С короткими волосами, вот. — Она машет рукой у своих длинных волос.

— Ссылку кинешь? Программу? Как лагерь называется? — принимаю эту идею с энтузиазмом. Надо договоры, список вещей, оплатить вовремя, медсправки.

— Ща… — Она лезет в карман, достаёт телефон, глядит на чёрный экран и морщится. — Он сдох. Я тебе потом скину, ладно? Просто надо решиться. Они места быстро разбирают.

— И где договор подписывать? Как обычно? С родителем? Медсправки какие-нибудь?

Мне вообще будет классно, если она поедет в лагерь. Зная, что она под присмотром и кайфует, я смогу спокойно работать. И не дёргаться каждые пять минут.

— Ну… — Она опускает взгляд, ногтем ковыряет невидимую соринку на столе. — Там можно онлайн. Я особо не шарю, мне только цену сказали. Тридцать тысяч.

Хм. Найдём. Я откладывала понемногу с каждой зарплаты. Что не сделаешь ради счастья ребёнка?

— Хорошо, поедем в лагерь, я не против. Только скинь название, я зайду на сайт, всё гляну, оплачу.

— Да я сама могу! — встрепенулась. — Онлайн всё сделаю.

— Ир, — я прищуриваюсь и выдыхаю, чувствуя, как внутри щёлкает тревожная лампочка. Что-то это всё подозрительно. — Мои подписи всё равно нужны будут. Щас доедим, поставишь на зарядку и всё мне скинешь.

— Хорошо, хорошо… — Она поднимает руки, будто сдаётся. Но как-то расстроенно, губы в ниточку.

Всё ясно.

— Вот скажи, зачем ты мне врёшь?

— Чего? — Она подпрыгивает на стуле, второй раз за вечер. —