"Лучший" папа - Виктория Вишневская

пылают — такие же были, когда я её по попе шлёпнул.

Она проходит внутрь, и я снова заостряю взгляд на её пятой точке. Ещё раз, что ли, шлёпнуть?

Ай, Лазарев, успокойся. У тебя эндорфины с адреналином пляшут после новости.

Кухня встречает нас белоснежной чистотой. Сразу видно, приходила горничная, всё убрала после нас, свиней. И после неё не стыдно показывать Малининой кухню.

— Располагайся. Всё в твоём распоряже…

Не успеваю договорить, как вижу мелочь, пробегающую рядом. Он такой маленький, что иногда я его не вижу. Шмыг — и нету.

Тим подбегает, суёт ей в руки листок с рисунком и стрелой исчезает.

— Ой, это мне? — улыбается, делая вид, что поплыла. — Динозавр такой пупсик! Спасибо, Тимур!

А Тим уже за дверью, натягивает футболку задом наперёд, путается в рукавах, хихикает.

— Чего готовить будешь? — разрушаю идиллию, но мягко.

— Что скажете, — пожимает плечами. — Хозяин — барин.

— Э, нет. Сама решай. Мы проглодиды, едим всё. Да, Тим?

— Дааа! Плокотиты! — повторяет за мной, смешно морщит нос и едва слышно хихикает.

— Ладненько, — она заглядывает в холодильник, медленно водит рукой по полкам, рассматривая продукты, как экспонаты. Холодный воздух щекочет плечи. Блин, холодно. Одеться что ли? — Ого, затарились. В принципе, идеи есть. Устрою вам праздничный ужин в честь такого хорошего события.

— А мона я тебе помоку? — вдруг спрашивает Тимка, шлёпая босыми пятками по плитке и заглядывая в холодильник Кире под локтем.

— Можно, — улыбается она ему, а потом переводит взгляд на меня, слегка приподнимая бровь. — Вы бы тоже последили, поучаствовали. Сегодня я приготовлю на пару дней, а дальше сами уже. Чем вы сына потом кормить будете?

Я нехотя цокаю языком. Тут она права, как ни крути. А с другой стороны…

— Просто найму повара. А то этот маленький растущий организм фиг прокормишь, — бурчу, кивая на Тимку.

Он весь худенький, только щёчки кругляшками виднеются. В меня весь. Кажется, я таким же в детстве был — надо будет найти фотографии, где уши торчат, а в руках ложка, больше головы.

— Повар, значит, наймёте, — она прищуривается, достаёт из холодильника куриные бёдра, помидоры и пучок укропа, с которого тут же капает холодная вода. — А пока повара нет, вот вам нож, вот вам доска. Вперёд, шеф.

Как быстро она расхозяйничалась на моей кухне!

Глава 17. Ренат

— А мона мне ножик? — Тимка подпрыгивает рядом и тянет ко мне ручку. Рефлекторно убираю его подальше. Ишь чего удумал!

— Мона ты будешь мыть помидоры, — строго указываю на мойку пальцем. — И помыть — это не значит расплескать вокруг воду. Понял?

— Понял, — важно кивает он и уже тащит табурет к раковине, скрипя ножками по плитке.

Я приваливаюсь к стойке, гляжу на бедра. На курицу, то есть.

— И что с ними делать? Воспитывать строго, но справедливо? — бурчу себе под нос.

— Пошляк, — закатывает глаза Малинина, скрестив груди руки. — Может, вы, прежде чем начать резать, оденетесь? Я не хочу, чтобы в один момент ваше полотенце соскользнуло и…

Она бросает быстрый взгляд на мои бедра, нервно закусывает губу и тут же отворачивается.

— Я ослепла, — драматично вздыхает.

— Ослепла? — шепчу в шоке.

Да передо мной девицы сами падают, в постель просятся! А эта меня, значит, внаглую оскорбляет?

— Ты девственница, что ли, так выражаться? — поддеваю её, не удержавшись.

— Я?! — вспыхивает, щёки мгновенно розовеют, глаза сверкают, как у кошки, которую наступили на хвост.

— Пап, а кто такая тевственница? — подает голос Тимка, намывая овощи.

Чёрт возьми. Я забыл, что он там стоит и моет свои помидоры!

Тут же получаю нагоняй от Малининой — она с размаху хлопает меня по плечу.

— Оденьтесь! — сквозь зубы, но ясно, как приказ командира.

— Ты только что ударила своё начальство! — играючи произношу, ловя её за запястье. Притягиваю к себе, чтобы позлить. А без каблуков она совсем малышка. И злючка такая. Куксится что-то, пытается отстраниться. — Служебное преступление!

— Мы не на работе! — пытается вырваться. Судя по тому, что отводит взгляд, опять смущается. Ах, да, точно, я же в одном полотенце, прижимаю её к себе.

— Но это не значит, что вне рабочего времени меня можно бить! Ты, кстати, сделала это уже два раза. Представляешь, как я много тебе позволяю?

С чего бы, кстати?

Привлекает? Возможно.

— Вам лучше не ругаться с тем, кто готовит вам еду, — прищуривается она. Голос мягкий, но в нём щёлкнул предостерегающий замок.

— Плюнуть можешь? — ухмыляюсь.

— Яда подсыпать, — спокойно парирует.

— Ребёнка хоть пощади, ведьма, — сдаюсь, поднимая руки.

— Идите и наденьте трусы! — отрезает, показывая в сторону коридора.

Усмехаюсь, но всё равно, важной походкой ухожу в свою комнату. Натягиваю трусы и возвращаюсь на кухню. Застаю на себе её недоумённый взгляд, в глазах — молния.

— Что? — развожу руками. — Ты говорила только про трусы. Про футболку речи не было.

— Цепляетесь к словам, — фыркает она, отворачиваясь. Хах, всё ясно с тобой, Малинина. Уши красные свои спрячь.

— Журналистика на то и журналистика, чтобы из потока информации выцепить то самое, на чём можно сыграть. Тебе ли этого не знать? — победно усмехаюсь. Прости, малинка, в словесной борьбе тебе со мной не тягаться.

— Всё, хватит, — вздыхает она почти жалобно, взъерошивает волосы. — Режьте уже курицу! Кожу снимите только — дети её не едят.

Запомним. А она ж самая вкусная, когда жареная…

Странные эти ваши дети…

— Не суди строго, это мой первый раз, — подцепляю первый кусок ножом. Соскальзывает. Прыгает обратно, как лягушка на льду. Склизко! — Ты смотри, она сопротивляется.

И тычу в неё ножом, желая выкинуть в мусорное ведро.

— Конечно, вы её насилуете… — тихонько смеётся, прикрывая рот ладонью. Потом оборачивается ко второму бойцу: — А вот Тима молодец.

Тимур довольно хихикает, пускает воду погромче — чтоб точно слышали, что он работает, — и моет. Тщательно, чтобы руководитель не наругался.

Зато я сейчас ругаться буду — кто столько воды разлил?!

— Чеснок забыла… — Малинина морщит лоб, заглядывает в шкаф. — Достаньте, а?

Следую её указаниям и уже жалею, что вообще решил принять её благодарность. Лучше бы сексом попросил, ей-богу. А поесть и в ресторане можно было бы: там хотя бы никто не бьёт по плечу.

— А мона мне чеснок подавить? — Тимка уже тут как тут. — Я быстро!

— Что, помидоры уже вымыты? — спрашиваю у него.

— Помидоры вымыты, — кивает Малинина, отчитываясь. — Можете приступать к чесноку, шеф. Папа, достаньте чеснокдавилку.

— Я шеф! — важнеет Тимка, расправляет плечи и залезает в ящик, где по идее должна лежать эта самая чеснокодавилка. Но её ж там нет. Вот