Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

Олег Кашин

ДОБЕЙТЕ ВЫЖИВШИХ

Истоки и смысл русского трампизма

Bibliografische Information der Deutschen Nationalbibliothek:

Die Deutsche Nationalbibliothek verzeichnet diese Publikation in der Deutschen Nationalbibliografie;

detaillierte bibliografische Daten sind im Internet über http://dnb.dnb.de abrufbar.

ISIA Media Verlag, Leipzig 2026

Обложка и иллюстрации: Александр Петриков

Верстка: ORDEN COMPANY Ltd

Alle Rechte vorbehalten

© Олег Кашин, 2026

© ISIA Media Verlag, 2026

Printed in Germany

ISBN 978-3-68959-798-6

От автора

Эта книга — мое личное поражение, персональное фиаско. Подзаголовок для нее, «От похорон Навального до конца войны», я придумал еще весной 2024 года, когда в ISIA Media вышел мой дневник первых двух военных лет — «Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального» в красной обложке, — и, в общем, оставалось только дождаться конца войны и сдавать книгу в печать. Сейчас, когда я вижу, что текстов, написанных с тех пор, скопилось уже не на одну книгу, пора признать, что мой оптимизм сыграл со мной злую шутку, то есть конца войны я как ждал, так и жду, но беречь тексты для томика, который заканчивался бы мирным хэппи-эндом, смысла уже нет. Ну или, если продолжать быть оптимистом — пришло время в формате «Дневника писателя» подвести промежуточный итог, вспомнив период между весной 2024 года и серединой 2025-го.

Русский трампизм — ну да, это шутка, тем более что саму идею «сделать Россию снова великой», кажется, навсегда дискредитировал Владимир Путин. Но если говорить о трампизме не как о MAGA-философии, а буквально как о трампоцентричной картине мира, в которой американский президент становится не просто точкой отсчета и финальной инстанцией по всем вопросам, но и единственным источником любых надежд, в том числе и на нашем русско-украинском воюющем пространстве — какие уж тут шутки. Честно говоря, я и сам не ожидал такого эффекта, который, видимо, заметен только при последовательном чтении записей этих полутора лет. Фиксируя российскую военную реальность, я не отдавал себе отчета, сколько в ней вдруг оказалось Трампа, Трамп повсюду — и как сокрушитель прежнего, явно изжившего себя мироустройства, и, между прочим, как душитель (привет, UCAID) нашей эмигрантской прессы, и как человек, который может заставить Путина переключиться с военных дел на редкоземельные металлы, ну и, разумеется, как тот игрок, которому мы обязаны самым любимым и при этом самым разочаровывающим политическим термином последнего сезона — договорнячок, о котором так или иначе мы думали и разговаривали непрерывно с того самого момента, когда Дональд Трамп вернулся в Белый дом.

Все надежды и иллюзии 2025 года в реальном времени — укачивающее, до тошноты, движение по синусоиде, вверх и вниз по американским горкам. Споры о «справедливом мире», который для многих как бы пацифистов оказался желательнее немедленного прекращения огня, сошли на нет, когда стало ясно, что немедленного прекращения и не будет. Слухи о чрезмерной лояльности Трампа Кремлю и неожиданные его жесты, этим слухам противоречащие. Какие-то переговоры в Джидде — я с неподдельным интересом читал собственный текст о них, потому что сейчас, в начале 2026 года, я вообще не помню, что там было, кто о чем договорился и к чему это привело. Наверное, ни к чему? Но иллюзии и ошибки, общие и персональные — это вообще-то тоже вполне легитимная характеристика времени, и, встречая у себя сказанные самым уверенным тоном слова о счастливой аппаратной судьбе курского губернатора Старовойта (которого из прифронтового региона отправили на повышение министром в Москву; кто знал, что через год он застрелится, оказавшись на грани ареста) или о следе российских спецслужб в покушении на навальниста Волкова (который вскоре сам назовет реальным заказчиком нападения антипутинского олигарха-эмигранта Невзлина), или о сомнительной достоверности американского прогноза о скором теракте в Москве (а через неделю случится «Крокус»), я отношусь и к ним как к документальным свидетельствам третьего и четвертого года войны, избавляться от которых было бы недопустимой фальсификацией. Суджа, квадроберы, рудник «Пионер», да даже и «Крокус» — вопреки максиме «забыто», которой исчерпывающе описывается вообще вся наша реальность, впечатления, связанные с ключевыми феноменами этих лет, отстоявшись, превращаются в ту память, которая заслуживает того, чтобы ее беречь.

И — нет уже того предынфарктного вайба, который объединил всех в первые месяцы войны. Голос, и мой тоже, стал спокойнее, хотя реальность осталась такой же или даже более безумной и страшной, чем была в 2022-м. Но то, что поначалу мы с удивлением называли рутинизацией, стало привычкой, кого-то, может быть, ввергающей в апатию, меня же заставляющей время от времени напоминать, раздражая некоторых читателей, что даже если военные сводки не привлекают прежнего нервного внимания, большое преступление Владимира Путина продолжается, и совсем не только военные эпизоды входят в его состав. Та рутина, которая уже не сбивает с ног, поглощает все новых и новых жертв. Эпизоды, которых никто уже не помнит — вы, например, прочтете в этой книге про ветерана СВО, вернувшегося с войны и изнасиловавшего женщину, выколовшего ей глаза, а рядом будет про раздачу другим ветеранам нательных крестиков с инициалами Владимира Путина в подарок от него, — я не хочу, чтобы это забывалось, и непосредственное насилие так и нужно рассматривать вперемешку с торжеством российской государственности, именно в этой войне достигшей своих предельных, окончательных форм. Брошенный на площади в Ачхой-Мартане труп убитого кадыровскими силовиками подростка, и местные школьники, которых строем водят смотреть на мертвое тело — оставаясь приверженцем представления о Чечне как об образцовом регионе России Путина, я хочу, чтобы и остальные не отделяли в своем сознании Чечню от остальной страны — мертвого подростка выставили на площади именно в России, это важно. Важно в том числе потому, что к четвертому году войны по многим причинам померк исходный образ сражающейся Украины, на сцену вышел новый герой — «ухилянт», предпочтающий риски нелегального пересечения границы участию в войне, мировая пресса стала замечать украинскую коррупцию и политические провалы руководства страны. Российским ответом на эти перемены стал феномен антивоенных слонов — лидеров общественного мнения, обнаруживающего правоту Путина за неправотой украинской стороны. Я надеюсь, моя книга поможет читателю избежать этой ловушки; историческая, политическая, моральная неправота Владимира Путина вообще никак не зависит от чьей-то еще неправоты, и то преступление, жертвами которого оказались многие из упомянутых в книге, а на самом деле — вообще все русские и, разумеется, все украинцы,