Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
— Я сейчас очень стараюсь, — сказал он хрипло.
— Не проиграть спор?
Его губы дрогнули.
— Нет.
— А что?
— Не поцеловать тебя так, чтобы ты потом не смогла сказать, что это было для вида.
Я перестала дышать, он смотрел на мои губы и я знала: если скажу хоть слово, все случится.
Если сделаю шаг — тоже. Если просто поднимусь на носки… Я почти сделала это.
Но в этот момент мой телефон в комнате зазвонил.
Как ведро холодной воды на пожар. Я вздрогнула. Артем закрыл глаза и тихо выругался.
— Твой телефон, — сказал он.
— Да.
— Убей его.
— Думаю.
Телефон продолжал звонить, я отступила первой, придерживая платье.
Артем сразу убрал руку. Я все-таки развернулась и пошла к комнате.
На экране высветилось: Лера.
— Что?
— Ну? — шепотом спросила она.
— Что «ну»?
— Ты жива? Платье сняла? Воронцов помог? Было напряжение? Сколько по шкале от одного до «рожай детей»?
Я медленно закрыла глаза.
— Я тебя завтра убью.
— Значит, помог.
— Лера.
— Все, поняла, не мешаю. Только защити честь нашей кафедры, если что.
— Спокойной ночи.
Я сбросила, потом несколько секунд стояла в комнате, глядя на телефон.
Вернуться? Не вернуться?
Платье все еще держалось на мне только благодаря моей руке и остаткам самообладания. Кухня была в двух шагах.
Артем там, без футболки.
Если я сейчас вернусь, мы оба проиграем и я пока не была уверена, что это плохо.
Именно поэтому я быстро закрыла дверь, переоделась в пижаму и страшный коричневый халат поверх нее.
Потом посмотрела на себя в зеркало.
— Защитная экипировка, — прошептала я.
Но теперь даже халат не казался надежной броней. Когда я снова вышла на кухню, Артем уже убрал аптечку на полку и натянул футболку. Осторожно, одной рукой.
Он посмотрел на мой халат.
— Серьезно?
— Да.
— Он вернулся.
— И намерен победить.
— Сегодня он опоздал.
Я покраснела.
— Не начинай.
Он прислонился к столешнице.
— Вера.
— Что?
— Спасибо за плечо.
— Завтра к врачу.
— Да.
Я моргнула.
— Что?
— Схожу.
— Ты согласился?
— Не хочу, чтобы ты звонила тренеру.
— А если серьезно?
Он посмотрел на меня.
— Если серьезно, мне понравилось, что ты заботишься.
— Это была профилактика тупости.
— Конечно.
— И не думай, что это что-то значит.
— Уже думаю.
— Артем.
— Поздно.
Мы стояли друг напротив друга, я первой опустила взгляд.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Вера.
Я дошла до двери комнаты, уже почти скрылась внутри, когда он сказал:
— И, Ланская?
Я обернулась.
— Что?
Он улыбнулся.
— Сегодня ты почти сдалась.
Я прищурилась.
— Это ты тяжело дышал.
— Потому что ты плохо себя вела.
— Я обрабатывала травму.
— Угу.
— Медицинская помощь не считается флиртом.
— Тогда почему мне хочется получить еще одну травму?
Я схватилась за дверную ручку.
— Спи, Воронцов.
— Попробую.
Закрыла дверь и только потом позволила себе улыбнуться.
Глава 6
Я искренне считала, что после вчерашнего вечера моя жизнь достигла пика идиотизма.
Ошибалась.
На следующий день меня вызвала Марина Павловна.
Я уже начала ненавидеть сообщения от пресс-службы. У них всегда был тон вежливого приказа, завернутого в улыбку и грантовое финансирование.
«Вера, добрый день! Завтра выезд команды на благотворительный матч в Выборг. Было бы прекрасно, если бы вы поехали с Артемом. Пара фото, пара коротких видео, ничего сложного. Университет подтвердил компенсацию вашей конференции. Детали обсудим лично.»
Я прочитала сообщение три раза.
Потом еще раз.
Потом посмотрела на Артема, который сидел за кухонным столом, пытался одной рукой намазать арахисовую пасту на тост и выглядел так, будто готов был скорее вскрыть банку зубами, чем попросить помощи.
Плечо ему вчера все-таки посмотрел врач.
Вердикт: воспаление, ушиб, старая травма, мазь, фиксация, нагрузки снизить.
Последний пункт Артем, очевидно, решил игнорировать.
— Нет, — сказала я.
Он поднял глаза.
— Что нет?
— Просто заранее.
— Я еще ничего не сказал.
— Мы снова влипли.
Он прищурился.
— Марина Павловна?
Я молча показала телефон, Артем прочитал, уголок губ дернулся.
— Выборг красивый.
— Я не еду.
— Там замок.
— Я не турист.
— Там благотворительный матч.
— Я не хоккеист.
— Там я.
— Главный аргумент против поездки.
Он отложил нож.
— Боишься?
Я закрыла глаза.
— Господи, дай мне сил не реагировать на эту дешевую фразу.
— Но она работает.
— Не работает.
— Тогда поехали.
— Нет.
— Едем.
Я открыла глаза и посмотрела на него с максимальным презрением, на которое была способна.
— У меня лаборатория.
— В субботу?
— У меня всегда лаборатория.
— Это звучит нездорово.
— Это звучит как будущее.
— А я думал, твое будущее — это я.
Я подавилась кофе. Он улыбнулся.
— Что? Мы же в фиктивных отношениях. Надо вживаться.
— Ты слишком вживаешься.
— Профессионализм.
— Самоуверенность.
— Влечение.
Я замерла, он сказал это спокойно.
— У нас спор, — напомнила я.
— Я не сказал, к кому.
— Воронцов.
— Ланская.
— Ты играешь грязно.
— Нет, — он наклонился вперед, опираясь здоровой рукой о стол. — Грязно я еще даже не начинал.
Моя кружка вдруг стала очень интересной.
Синяя, керамическая, с маленькой трещинкой у ручки.
Прекрасная кружка, на нее можно было смотреть, чтобы не смотреть на Артема.
Потому что он снова делал это.
— Я поеду только потому, что мне оплатят конференцию, — сказала я.
— Конечно.
— И потому что Марина Павловна страшнее тебя.
— Сомнительно, но приму.
— И это не свидание.
— Выездная командировка фальшивой девушки.
— Вот именно.
— С одной кроватью.
Я вскинула на него взгляд.
— Что?
Он рассмеялся.
— Шучу.
— Не смешно.
— А ты представила?
— Я представила, как душу тебя подушкой.
— Значит, кровать все-таки была.
Я бросила в него смятой салфеткой, он поймал ее левой рукой.
— Реакция хорошая, — буркнула я.
— Хоккей.
— Жаль, что мозг там не тренируют.
Он улыбнулся.
И все было бы нормально, если бы я не заметила, как он осторожно повел плечом.
— Ты точно можешь ехать? — спросила я.
Артем сразу стал менее веселым.
— Да.
— Врач сказал снизить нагрузки.
— Я не буду играть весь матч.
— Ты умеешь не играть весь матч?
— Нет.
— Вот именно.
Он отвел взгляд.
— Артем.
— Вера, не начинай.
Он встал и подошел к раковине, я смотрела на его спину, на то, как футболка натягивается на плечах.
На то, как правое плечо он держит чуть выше, осторожнее.
И вдруг подумала: а что, если он правда однажды доиграется?
Не в нашем споре, а на льду. Своим телом, с карьерой, с тем, что явно было для него не просто спортом, а частью личности.
— Я поеду, — сказала я.
Он замер.
— Серьезно?
— Да.
— Почему?
— Чтобы проследить за твоим плечом.
— Заботишься?
— Контролирую ущерб.
— Конечно.
— И не улыбайся так.
