Чайный Мастер. Том 2
Глава 1
— Чего расселся? Поторопись, говорю! Люди ждут.
Марвин стоял в проходе кухни, уперев кулаки в бока. Борода растрёпана, плащ на плече съехал, сапоги в дорожной пыли. Вид у него был такой, будто он готов был ругаться ещё с улицы и только чудом донёс ругань до кухни целой.
Потом он посмотрел внимательнее.
На мою правую руку. На Лиру с пиалой. На треснувшую гайвань. На горшок с ферментированной цедрой, сковороду, угли, мокрую тряпку, рассыпанные по дощечке листья и на меня самого, сидящего так, будто меня только что выжали через сито.
Марвин прищурился.
— Ты что сделал?
Я на миг замер, а потом ответил:
— Чай.
Голос вышел неожиданно хриплый и неприятный.
— Это я вижу, — процедил старик. — Я спрашиваю, что ты сделал с собой? Бледный, как Поющий Иней.
Я удивлённо вскинул брови. Иней? Ну и сравнения у тебя, Марвин.
Тот ещё раз мазнул по моей руке взглядом. Ну да, сложно не заметить, как мои пальцы подрагивают. Он ведь сжёг свои каналы и знал, как это выглядит внешне. Я хоть и не сжёг, но старику и этого хватило, чтобы нахмуриться.
Лира аккуратно поставила пиалу на стол. Видно, сил у неё было куда меньше, чем она хотела показать. Марвин дёрнул плечом и стал ещё мрачнее.
— Он открыл канал, — сказала Лира.
Меня как током прошибло, и я повернул к ней голову. В горле застрял вопрос: зачем… зачем ты ему рассказала?
Марвин шагнул в кухню. Половица под ним противно скрипнула. Тяжёлый, однако, старик.
— Канал? — повторил он тихо.
А мне подумалось, что, когда Марвин орал, — это ещё ничего. А вот когда стал говорить тихо, мне вдруг захотелось убрать всё тяжёлое со стола.
— Основной правой руки, — добавила Лира.
— Лира, — прошептал я.
— Что? — она даже не моргнула. — Сам бы ты сейчас соврал.
Нет, не соврал, но обошёл бы правду по дуге.
Под столом что-то зашуршало. Рау успел туда сползти перед тем, как Марвин вломился в кухню. Серебристый хвост мелькнул у ножки стола и пропал в темноте за очагом.
Марвин заметил движение, а я кашлянул, привлекая внимание. Но тут из зала донёсся нетерпеливый женский голос:
— Марвин, ну что там у тебя?
Следом кашлянул мужчина.
— Если мальчик занят, мы можем прийти в следующий раз.
Двое, значит, хотя Марвин обещал одного знакомого привести.
— Да-да, — отмахнулся он рукой от них. — Чай — это вам не пойло в таверне. Время нужно, чтобы его правильно приготовить!
Я поднялся, но колени подломились, пришлось упереться в стол, из-за чего правую руку прожгло до локтя.
Лира тихо втянула воздух.
— Тинг…
— Справишься? — по-деловому спросил старик.
Уверенно кивнув ему, я обратился к Лире:
— Сестра, поешь и чай допей, пока не остыл.
Она поджала губы, но кивнула, смотря на Марвина почему-то.
Не обращая на это внимания, я налил ей второй пролив «Спокойной глади».
— Займись чаем, — скомандовал Марвин мне и подошёл к очагу, подбрасывая дрова.
— Я помогу, — упрямо заявила Лира.
Но старик её мгновенно осадил:
— Куда тебе! Сиди, сказано!
И почти сразу отвернулся, успокоился. А Лира лишь сильнее поджала губы, но не стала больше пытаться встать.
Марвин буркнул что-то себе в бороду, присел, сунул руку под стол и вытащил оттуда старую лучину. Подержал её над углями, пока кончик не занялся неровным огоньком, и вставил в светец. Кухня сразу стала виднее: замазанная крышка гайвани, красное пятно на моей ладони, заваленный посудой стол.
В тот же миг Рау, не дожидаясь, пока старик снова полезет взглядом под стол, серой тенью метнулся к открытому окну, царапнул когтями по подоконнику и выпрыгнул во двор. Только хвост мелькнул. Я выдохнул чуть свободнее и тут же сделал вид, что просто проверяю воду в котелке.
В зале снова скрипнуло. Кто-то прогуливался по лавке.
— Кто там? — спросил я тихо у Марвина, ополаскивая гайвань и сгребая остатки цедры в отдельный горшочек. Ещё на пару раз хватит.
— Эрдан, — ответил Марвин, отходя к двери. — И Савелия. Оба что-то да значат в городе. Поэтому не подведи.
Имена, конечно, мне ничего не дали, но раз именно их привёл старик, значит, могут помочь. Надо постараться, но не переусердствовать.
— Что им заваривать?
— Тот же сбор, что и мне давал.
Он посмотрел на мою руку, хотел что-то добавить, но промолчал.
— Лесной мотив, — напомнил я ему название. Тот только щекой дёрнул.
А я занялся чаем и решил, что буду действовать проливами с колодезной водой и своей энергией, если получится.
Под пристальным взглядом Марвина отмерил тёмного листа несколько щепоток. Четыре бутончика терпкоцвета для пряности. Золотарника две тонкие веточки с подсохшими листьями. Без связки в этом чае никуда. Обычная серебристая цедра и женьшень — четыре… нет, лучше три стружки, очень и очень тонкие, чтобы не заваривать отдельно.
Лучше недобрать бодрости от него, чем переборщить с его земляным элементом и загубить весь сбор.
Я высыпал всё в прогретую гайвань и накрыл крышкой. Прогрел чайник и перелил туда остатки горячей воды, чтобы не тащить в зал закопчённый котелок. Из четырёх найденных пиал одна оказалась с отбитыми краями. Конечно, стыдно подавать чай гостям в такой посуде, но лучше не было.
Я сполоснул пиалы кипятком и только после этого взял поднос.
Правая рука тут же напомнила о себе дрожью в пальцах и болью в предплечье.
— Не урони, — буркнул Марвин почти беззвучно, выходя из кухни первым и забирая с собой лучину.
— Лира? — я кивнул сестре.
— Я здесь побуду, — ответила она, допивая чай.
В зале было темнее, чем на кухне. Но огонёк от лучины разгонял мрак, а из окна пробивался вечерний свет. Столы я раньше расставил в чистом углу, но теперь увидел их глазами постороннего человека: доски вымыты, но под одной ножкой подложена щепка, а у стены старая метла. Приют Ветров, называется.
Марвин поставил светец на середину ближайшего стола, где нас уже ждали гости, и сам уселся.
Женщина — Савелия, надо полагать, — сняла перчатки и положила их рядом с собой, пальцы длинные, ногти коротко
