Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
— Будто тебе приятно.
— А если приятно?
Я подняла палец.
— Спор.
Он улыбнулся шире.
— Я ничего не признавал.
— Зато лицо у тебя как у кота, нализавшегося сметаны. Собирай сумку, Воронцов. И мазь не забудь.
— Да, любимая.
— Я тебя высажу из автобуса на ходу.
* * *
Автобус команды оказался местом, где тестировали человеческую психику на прочность.
Шум.
Смех.
Запах спортивных сумок, энергетиков и мужского дезодоранта.
Кто-то ел чипсы. Кто-то спорил о музыке. Кто-то спал с открытым ртом и естественно храпел.
Дэн, лучший друг Артема, встретил меня у входа в автобус так, будто я была не студентка биофака, а долгожданная королева бала.
— О! Наша научная сенсация приехала!
— Я уже жалею, — сказала я.
— Рано. Ты еще не слышала, как Воронцов поет в дороге.
— Он поет?
Артем, стоявший за мной, сказал:
— Нет.
Дэн радостно кивнул:
— Да.
— Дэн.
— Особенно после победы. Один раз исполнял так, что водитель плакал.
— От чувств? — спросила я.
— От желания выйти на трассе.
Артем положил ладонь мне на поясницу и мягко подтолкнул вперед.
— Не слушай его.
Я дернулась от прикосновения, но он заметил и сразу убрал руку.
Вот в этом была вся проблема, он был наглым, невыносимым, провокационным, но стоило мне напрячься, и он отступал. А стоило ему отступить, мне почему-то хотелось вернуть его руку обратно.
Я ненавидела собственную нервную систему.
Мы сели вместе, разумеется, потому что нужно фото. Марина Павловна, сидевшая через проход, уже навела на нас телефон с выражением режиссера романтического клипа.
— Естественно, пожалуйста, — сказала она.
— Я естественно хочу пересесть к окну одна, — ответила я.
— Отличный юмор, Вера.
Артем сел у прохода, оставив мне место у окна.
— Не бойся, — сказал он тихо. — Приставать не буду.
Я покосилась на него.
— А если я боюсь, что будешь не приставать?
Он повернул голову и вот по его лицу я поняла, что сказала это вслух.
Проклятие.
— Интересно, — протянул он.
— Я имела в виду…
— Нет-нет. Не порти.
— Воронцов.
— Ланская.
— Это была оговорка.
— Лучшая за сегодня.
— Забудь.
Я отвернулась к окну, пряча горячие щеки, он тихо рассмеялся.
Автобус тронулся, первые полчаса прошли относительно спокойно.
Я пыталась читать статью на планшете. Артем листал телефон. Дэн через ряд рассказывал кому-то неприличный анекдот. Водитель слушал радио. За окном серый Петербург постепенно сменился трассой, лесом, влажным небом и редкими пятнами снега на обочинах.
Потом автобус резко дернулся, я качнулась в сторону.
Артем поймал меня левой рукой за талию, автоматически.
— Нормально? — спросил он.
Я кивнула, он не убрал руку сразу и я не попросила. Несколько секунд его пальцы лежали у меня на боку, спокойно и почти естественно.
Потом Марина Павловна щелкнула камерой, я повернула голову.
— Вы серьезно?
— Очень мило получилось.
Артем смотрел вперед почти невинно, если бы не его рука, которая все еще была на моей талии.
— Убери, — прошептала я.
Он сразу убрал.
— Как скажешь.
* * *
Матч прошел в маленьком ледовом дворце, где было холодно, громко, пахло льдом, горячим чаем и чужим азартом.
Артем играл.
Но не весь матч, как обещал. Этого достаточно, чтобы я просидела на трибуне с таким напряжением, будто от силы моего взгляда зависело состояние его плеча.
Каждый раз, когда его толкали к борту, я стискивала пальцы.
Каждый раз, когда он поднимал правую руку, я мысленно проклинала его, тренера, хоккей и мужскую привычку игнорировать боль до стадии «ой, а почему рука не двигается».
Он забил, разумеется.
Трибуны взорвались, команда обняла его. Дэн прыгнул на него сбоку. Я почти вскочила с места, потому что плечо, но Артем, даже через лед, даже через людей, нашел меня взглядом.
И улыбнулся, я показала ему кулак, он рассмеялся. Девушка рядом со мной вздохнула:
— Боже, как он на нее смотрит.
Я сделала вид, что не услышала.
После матча была короткая фотосессия. Марина Павловна заставила меня выйти к борту, Артема — встать рядом.
Он был в форме, раскрасневшийся после игры, с влажными волосами, с живым блеском в глазах. Адреналин еще не отпустил его. Он выглядел сильным, довольным и невероятно опасным для моей нервной системы.
— Вера, ближе, — сказала Марина Павловна.
— Куда еще?
— К Артему.
Артем протянул руку.
— Иди сюда.
Я подошла, он обнял меня за плечи левой рукой.
— Правой не надо, — сразу сказала я.
Он улыбнулся.
— Слежка?
— Медицинский надзор.
— Строгий.
Марина Павловна щелкала фото.
— Отлично. Вера, улыбнитесь мягче.
— У меня лицо замерзло.
Артем наклонился к моему уху.
— Я могу согреть.
Я улыбнулась.
Резко.
Широко.
Потому что представила, как убиваю его клюшкой. Марина Павловна восторженно сказала:
— Вот! Прекрасно!
Артем тихо рассмеялся у моего виска и я вдруг поняла, что его смех уже стал для меня чем-то слишком привычным.
* * *
Проблемы начались вечером, сначала испортилась погода.
Дождь со снегом перешел в ледяную крупу, ветер усилился, трассу частично перекрыли из-за аварии. Команда застряла в Выборге до утра.
Потом выяснилось, что отель, куда нас срочно поселили, был маленький, старый и забитый из-за какого-то местного фестиваля.
Потом администратор на стойке регистрации, пожилая женщина, сказала фразу, которую я сразу возненавидела:
— Остался один двухместный номер.
Я выдохнула.
— Прекрасно. Две кровати?
Женщина посмотрела в компьютер.
— Одна большая.
Я медленно повернулась к Марине Павловне.
— Нет.
Она подняла руки.
— Вера, я правда не планировала.
— Конечно вы не планировали.
Артем стоял рядом очень тихо.
— Я могу спать на полу, — сказал он.
Я повернулась к нему.
— С твоим плечом?
— Нормально.
— Нет.
— Тогда ты на кровати, я в кресле.
Администратор кашлянула.
— Кресла в номере нет, только стул.
Я закрыла глаза, Дэн за моей спиной восторженно прошептал:
— Одна кровать. Классика жанра.
— Дэн, — сказал Артем, не оборачиваясь, — еще слово, и ты будешь спать на улице.
— Молчу. Но мысленно аплодирую.
Марина Павловна попыталась быть деловой:
— Вера, если вам совсем некомфортно, мы что-нибудь придумаем. Возможно, можно…
За окном громыхнуло, все посмотрели туда, молния осветила стекла.
Я ненавидела грозу с детства.
Не панически, но достаточно, чтобы внутри все сжималось от каждого раската. Особенно ночью и в незнакомом месте.
— Берем номер, — сказал Артем.
Я резко подняла глаза.
— Что?
— Ты устала. Я устал. Плечо болит. Сейчас не время для споров.
— А как же пол?
— Я не буду спать на полу.
— В кресле?
— Его нет.
— На стуле?
— Я хоккеист, не голубь.
Дэн хихикнул, Артем даже не повернулся.
— Мы взрослые люди, — сказал он уже тише. — Одна кровать нас не убьет.
— Хорошо, — сказала я. — Но между нами будет подушка.
— Хоть стена.
Номер оказался
