Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
Сжимаю губы, отказываясь отвечать.
Он с силой тянет за волосы.
— Никогда не забывай, из-за кого мы вообще в этой заднице. Это ты виновата в смерти отца. И если не научишься использовать свою смазливую мордашку с пользой, нашей младшей сестренке придется бросить свой престижный вуз, и я тоже выдам ее замуж за какого-нибудь миллиардера, — шипит он, его лицо искажает злоба. — Теперь ты меня поняла?
К глазам подступают слезы, но я не даю им пролиться.
— Да, Ярослав.
Он отпускает мои волосы. Морщусь от резкой боли, которая, впрочем, тут же утихает.
— Хорошая девочка. А теперь давай выпьем чаю, — с ухмылкой предлагает он.
От его улыбки у меня сводит желудок, но я лишь молча киваю и протягиваю ему чайник.
Глава 16
Кирилл
Руслан, засунув руки в карманы дорогих брюк, задумчиво разглядывает картину на стене моего кабинета.
— Помнишь, какое лето мы провели на этом пляже? — в его голосе скользит неприкрытая тоска.
Встаю рядом.
— Еще бы.
Он чуть склоняет голову набок, щурится, будто пытается рассмотреть каждый мазок кисти.
— Хотел этим летом свозить туда Эмму. Показать, где родилась мама…
— И почему не свозил?
Он нервно облизывает губы и тяжело опускается в одно из кожаных кресел у окна. Выдыхает.
— Она не захотела. Сказала, что не может надолго уезжать от подруг.
Стискиваю зубы и уставляюсь в потолок, проглатывая слова, которые так и рвутся наружу. Я не раздаю советов. Умным они не нужны, а дуракам не помогут.
— Знаю, о чем ты думаешь, Кирилл, — ворчит он.
— Да неужели?
Он отворачивается к окну.
— Я не собираюсь с ней разводиться.
— Почему, Рус? Вы же оба несчастны. И еще достаточно молоды, чтобы начать все сначала.
Его челюсть напрягается.
— Я не хочу никого другого. Думаешь, я стану счастливее?
Качаю головой и сажусь напротив.
— Ты просто смирился.
Кажется, мой ответ его устраивает. Он решает сменить тему.
— Ладно, что там с твоей свадьбой?
— Думаю, третьего числа следующего месяца. У нас будет чуть больше двух недель.
Руслан хмурится.
— Третьего я улетаю.
— Хреново. Не можешь отменить?
Он мотает головой.
— Я там главный спикер на какой-то технологической конференции. Может, перенесешь?
Теперь хмурюсь я.
— Это единственный свободный день в моем графике на ближайшие пару месяцев. Хочу покончить с этим поскорее. Жаль, что тебя не будет, но это же не настоящая свадьба. Сомневаюсь, что даже Валентин приедет.
— А кто будет свидетелем?
Закатываю глаза.
— У меня не будет свидетеля. Это не настоящая свадьба.
Он снова качает головой.
— Свидетель все равно нужен.
— Попрошу Егора или Диму. Ты в любом случае не был бы первым в списке, — усмехаюсь, подмигнув ему.
— Ну ты и засранец, — ухмыляется он, прекрасно зная, что я вру.
— Если честно, Руслан, для меня это не имеет значения. Будь это важно, я бы, конечно, подвинул дату, чтобы ты был рядом. Но это всего лишь чертова бумажка.
— Это ты сейчас так говоришь, Кирилл. Но брак меняет все, хочешь ты того или нет. Он изменит твою жизнь. И жизнь Алины тоже.
Подавляю вздох.
Глядя на этого вечно хмурого ублюдка, и не скажешь, что в душе он безнадежный романтик. В этом мы с ним полные противоположности.
— Мы оба понимаем, что брак меняет жизнь, Рус. Но сама церемония — формальность, — повторяю, когда наш разговор прерывает стук в дверь. — А вот и моя невеста.
Руслан тут же поднимается, готовый приветствовать будущую невестку.
Когда через секунду в кабинет входит она, от ее сияющей улыбки у меня на миг перехватывает дыхание. Я и раньше видел, как она улыбается, но сейчас ее лицо будто светится изнутри.
Блин, что со мной творится?
Она смеется и тычет большим пальцем себе за спину.
— Я только что в лифте видела самого милого песика на свете! — выпаливает она, словно это все объясняет. — Он был в бабочке! В настоящей, представляешь?
Руслан, бросив на меня удивленный взгляд, пересекает кабинет и представляется. Лина, все еще улыбаясь, пожимает ему руку и тут же спрашивает, любит ли он собак.
— Обожаю.
Мой брат снова смотрит на меня, но теперь в его взгляде читается недоумение. Я лишь пожимаю плечами.
— Кофе будешь? — спрашиваю у Лины.
Она скидывает куртку и кивает.
— Да, пожалуйста. А у тебя есть что-нибудь поесть? Умираю с голоду. Так закрутилась на работе, что даже пообедать не успела.
— Могу попросить, чтобы тебе что-нибудь принесли. Или… кажется, после совета директоров могли остаться пончики с джемом.
Ее глаза округляются, и она облизывает губы.
— Пончики с джемом — это идеально.
Пока я прошу секретаря принести кофе и найти пончики, Лина уже оживленно рассказывает Руслану про собаку в бабочке. К тому времени как я к ним присоединяюсь, мой старший брат смотрит на нее с нескрываемым восторгом.
Она ему нравится.
Она понравится всем моим братьям, а отец и вовсе будет от нее без ума. И вроде бы я должен радоваться, что она так легко вольется в семью, но это лишь напоминает мне, как сильно она изменит мою жизнь. И какая-то часть меня уже злится на нее за это. Да, я веду себя как эгоистичный ублюдок.
Раздраженный и на брата, и на себя, я рявкаю:
— У тебя разве не было дел?
— Что? — Руслан моргает, не сразу понимая, что я его выпроваживаю. — А, да! — он поворачивается к Алине.
— Было очень приятно познакомиться, Руслан, — говорит она, одарив его своей ослепительной улыбкой.
— И мне, Лина. Надеюсь, скоро увидимся.
Какого хрена?
Он уже называет ее Линой?
Руслан прощается и выходит, но перед тем как закрыть дверь, успевает показать мне большой палец у нее за спиной.
Мысленно закатываю глаза.
Одобрение старшего брата — почти приговор. Мало кому удавалось очаровать его с первых минут. Похоже, в этой Алине Рождественской и правда есть что-то особенное, хоть я и не могу понять, что именно. И уж точно не собираюсь в этом признаваться.
Никому.
Даже себе.
Секретарь приносит кофе и пончики. Лина устраивается в одном из кресел, откусывает огромный кусок от пончика и, жмурясь от удовольствия, начинает разглядывать картину на стене. Я тем временем достаю брачный договор.
Сев напротив, с трудом сдерживаю улыбку, замечая блестящую каплю джема на ее нижней губе.
— У тебя тут… — инстинктивно подаюсь вперед и стираю каплю подушечкой большого пальца. И тут же об этом жалею.
Ее зрачки расширяются от моего прикосновения, а на моем пальце остается
