Красная помада и последствия - Елена Северная
— Это ты виноват! — прошипела я коту, обвиняющее ткнув в него пальцем. Кот ответил сытым мурчанием, а потом неспеша пошёл в нашу комнату, по пути оглядываясь и как бы говоря: «Душа моя, поспать надо, чтобы шерсть хорошо напиталась витаминами от ужина». Ему жирок на шерсть, а мне опять на бока прилипнет. Эх, правильно девки на работе говорят:
— Главное в похудении — вовремя лечь спать. Прозевала — обожралась.
Хотя это всем известная истина, её мусолят на всех форумах. И ведь верно всё. Легла бы сразу спать, — ничего бы не случилось, дрыхла бы сейчас, и во сне с брюнетистым мачо пельмени дегустировала. Все десять видов. Блин. Опять про еду. Да что ж такое! Нашла приключения на свою задницу! Вообще-то, она у меня любит мягкую кровать, тёплую ванну, нежное мыло, кружевное бельё, а не приключения. Но кто у неё сегодня спросил? Да и кровать у меня далеко не мягкая, и мыло простенькое и бельё не в бутиках купленное. Так что попа моя живёт в чёрном теле в последние лет двадцать пять. Что было раньше — не помню. Эх… Впрочем, чего уж теперь сокрушаться-то. Одно утешает: голубцы были вкусные, хоть и холодные, холодец остренький, а чиабата… о-о-о-о, её я не поленилась и подогрела в микроволновке. До сих пор перед глазами эти пузырящиеся золотистые потёки сыра по хрустящей корочке, одуряющий сливочный запах… К чёрту голодовка! И вообще, на сытый желудок спится лучше. Вон и Марсик поддерживает меня. А иначе, чего бы он сидел до утра в прихожей? Вдвоём обжираться не так стрёмно.
Утро началось, как и следовало ожидать, с угрызений совести. Хотя часы на мобильнике показывали 12:05, что никак не соответствовало утреннему времени. Интересно, а почему меня никто не разбудил? А как же субботнее утреннее кофепитие? Без меня, что ли? Небольшая тяжесть в животе напомнила о ночном объедалове. Мда. Пора заканчивать с этим. А то вместо новых сапог придётся новый гардероб покупать. А так у меня хотя бы пара джинсов, юбка и два джемпера на зиму есть.
Я с трудом заставила себя встать. Посмотрела в зеркало и совсем пригорюнилась: отёки на лице красноречиво осуждали мою несдержанность. Совесть завозилась где-то глубоко. Кот, растянувшись на подушке, снисходительно наблюдал за мной. В его взгляде присутствовала изрядная толика обиды. Мол, я бедный голодный, а ты меня объедаешь ещё. Ну да. Я опять виновата сама. Ничего, что он тоже лопал, как не в себя? Между прочим, на его счёте один голубец и три ложки холодца! «А чиабата?» — говорилось в его обиженном взгляде. А уж дудки! Чиабаты мне и самой мало было.
Ладно. Даю страшную клятву, что это было в последний раз. Больше никаких ночных бдений! В крайнем случае, если вот такой заказ перепадёт, на что я в тайне надеялась, выпью стакан… ну, ладно, не стакан, бутылку кефира — и в люлю! То есть, в кресло! Иначе я стану необъятная, как просторы нашей родины.
С кухни подозрительно потянуло кофе и яичницей с колбасой. Марсик тоже унюхал потрясающий аромат краковской и стремглав помчался на запах, мявкнув в мою сторону что-то требовательное. Подозреваю, что он торопил свою прислугу, чтоб шевелилась быстрее, а то барин поперёд холопки к трапезе явится.
Вскоре послышалось:
— О, припёрся мешок с какашками. Тебе молоко подогреть, али так хлебать будешь?
Ясно. Ольга не в духе и Роза Марковна на посиделках у тёти Симы.
— Мау! — возмутился кот, отстаивая свою положенную, по его мнению, пайку колбасы.
Весело у нас.
Глава 9
Полина Громова.
Середина недели всегда забита заказами, как жернова — перемалывает рутину. А сегодня, как назло, небесная канцелярия решила подбросить дровишек в центр цейтнота: Марсика надо везти на прививку, а Роза Марковна где-то подхватила простуду. Умудрилась же, сидя в квартире! Чуть соплями не изошлась ночью, хлюпала так, словно заранее оплакивала все планы на выходные. Ольга умотала с утра пораньше — у них там сегодня заселение какой-то делегации суперважной. Так что пришлось мне поработать сестрой милосердия кошачьей фауны и отконвоировать питомца в ветклинику. График, и без того трещавший по швам, грозился рухнуть окончательно. У меня сегодня по плану была уборка у брюнетистого щедрого мачо, и выгул двух собачьих душ. И надо же такому случиться — Роза Марковна с симфонией соплей! Пришлось звонить Вике и молить о замене, либо изменить график. Каково же было моё удивление, когда она, словно фея-крестная, перезвонила через пятнадцать минут и дала добро на позднюю уборку у мачо! Наверное, судьба решила погладить меня по голове за все тернии последних полугода.
Собаки — не люди, терпеть могут, но недолго. Поэтому, первым делом после ветклиники выгуляла их, и уже к вечеру добралась до элитного дома, где у врат восседала ворона-консьержка. Провожала она меня до лифта таким взглядом, словно я у неё самолично кусок сыра, то бишь, большую пачку денег изо рта выхватила. И нечего так смотреть. Ишь ты, цаца супербальзаковского возраста! Хочешь денег — иди, ползай, собирай чужую пылюку. А то сидит себе в каморке, под кондёром летом и с обогревателем зимой, попивает кофеёк из кофемашины и зыркает цербером. И почему-то я вечно на её смены попадаю.
С уборкой справилась быстро, хоть и бардак тут был апокалиптический. Сразу видно — резвились мальчики и девочки. Столько бутылок и упаковки от пиццы и другого фастфуда выковыряла из-под дивана и штор! Словно археолог на раскопках! Одна радость — кошка. Та встретила меня, как родную. А я ей принесла вкусняшек. В ветаптеке, пока Марсик был в процедурной, купила ей хрустящих колечек.
— Кушай, дорогая, — высыпая в миску сухие комочки, приглашала я пушистую красавицу. А потом погладила по атласной спинке и почесала за ушком.
Кошка, грустно заглядывая мне в глаза, словно жалуясь на что-то, милостиво позволила прикоснуться к себе.
Ну, вот и последний штрих — засунула пылесос в кладовку и плотно прикрыла дверь. Сколько ж времени сейчас? Успею ли на маршрутку?
Заглянув в приложении «город» на телефоне, тихо ойкнула: моя маршрутка будет на остановке через 5 минут! Если рвануть сейчас, есть шанс успеть. А поторопиться необходимо, иначе буду торчать на остановке добрых полчаса, если не больше. По вечерам транспорт ходит реже. А сейчас уже почти одиннадцать ночи. Захлопнув дверь,
