Красная помада и последствия - Елена Северная
Хрясь! Бамс! Бумс!
— …ть!
— Да ё… ть!
Крепкие выражения мужскими голосами сопроводили создание грандиозной пробки на площадке, именуемой у простых людей кучей-малой. Короче, я так торопилась и взяла такой короткий резкий старт, что мой спринтерский рывок обернулся роковым столкновением с двумя джентльменами. Они отлетели назад под действием ускорения моего центнера, смачно приложились о стену и теперь слабо дрыгались, погребённые под моей же тушей. И я, грешным делом, тоже не смогла устоять! Позорно навалилась на бедных желающих сэкономить калории и проехать до своего этажа на лифте. Бли-и-и-ин, стыдно-то как… А тут ещё и консьержка соскочила со своего насеста и закудахталапо-курячьи:
— Ой, божечки! Убила! Корова боевая!
— Почему «боевая»? — оскорбилась я, приподнимаясь на дрожащих руках.
— Потому, что домашние дома сидят! Только шелудивые и боевые по улице шастают! — рявкнула она неожиданно басом и сурово. — Выбирай: ты шелудивая или боевая? — вороньи глаза опасно прищурились.
— Ладно, — пробормотала я и попыталась сползти с кучи тел, шевелящихся подо мной. — Буду «боевой». А за «корову» обидно!
— Девушка, — простонали подо мной. — Если вы сейчас не уберёте коленку оттуда, где она сейчас находится, будете «мёртвой коровой»!
— Ой! — пискнула я, выпучив глаза на первого пострадавшего.
Просто осознала, что это мой работодатель и коленка моя у него хм… рядом с самым лелеемым мужчинами местом. В паху, в смысле. Быстренько скатилась и, кряхтя, поднялась на ноги.
— Жрать меньше надо! — язвительно прокомментировала бабка моё кряхтение.
Вот это она зря. Причём тут «жрать»? Я тоже ударилась лбом о чей-то нос! Ой… Сейчас этот нос истекал кровью. Мамочки, я что — сломала мужику нос? Меня посадят?
В ужасе снова села на попу прямо на пол и смотрю на то, как собственник пострадавшего носа медленно поднимается и со злостью смотрит в мою сторону. Одновременно пытается остановить кровь, запрокидывая голову назад. Ну, так же нельзя! Надо наоборот, голову — вниз и зажать переносицу и крылья носа, не сильно, но прижать. Тогда кровь затромбируется и кровотечение остановится. Да-да, нас в кафе так подвыпивший доктор учил, когда ему самому нос расквасили, а Лидка ему голову запрокидывала и лёд мостила на всю морду побитую. Это всё я и выпалила на одном дыхании.
— Тоже мне, сестра милосердия нашлась, — проворчал пострадавший. Однако замечанию внял — нос зажал и опустил голову.
Я с тоской окинула взглядом залитую кровью рубашку. Может, если её постирать, то меня не посадят в тюрьму? Пронесёт?
— Давайте рубашку, — я потянула парня за рукав. — Я отстираю.
— Угу! Прямо здесь раздеваться? — рявкнул он.
Уши вспыхнули и всё лицо запылало. Покосившись в большое зеркало, что висело сбоку от лифта, я с огорчением убедилась — опять покраснела, да ещё так художественно — пятнами! Красавица!
— Сами в машинку кинем, — мрачно сообщил работодатель. Как там его зовут? Кажется, Максим.
— Нельзя сразу в машинку, — упрямо продолжала я поучать парней. — Нужно сначала застирать холодной водой, тогда кровь лучше отстирается, совсем пятен не будет.
Максим, ещё раз угрюмо зыркнув в мою сторону, решил:
— С нами поднимайся. Приведёшь в порядок всё, потом можешь быть свободна.
Ой! И никакой полиции? Да пожалуйста! Я с радостью! Всё равно на маршрутку, наверное, опоздала. Легко дёрнув парня с разбитым носом с пола, и не глядя на его ошалевший вид, запихнула его в кабину лифта. И друга его, моего работодателя, поторопила:
— Чего стоите?
— Да вот думаю, — ядовито осведомился он, — выдержит лифт такую нагрузку? Не застрянет?
Консьержка хрюкнула. Смешно ей, видите ли! А мне нет! Мне домой надо! У меня завтра рабочий день прямо с шести утра! Спать я когда буду?
Схватив Максима за руку, потянула его за собой. Немного не рассчитала, и мужчина не удержался на ногах от моего рывка. Результат — мы все лежим на полу. Только теперь в лифте.
— Да что ж такое! — возмутился парень с разбитым носом. — Девушка, чего вы нас постоянно валяете? Специально?
— Вообще-то, я тоже упала, — пробурчала я, пытаясь принять вертикальное положение.
— Нет, вид отсюда, конечно, шикарный, но я всё же предпочёл бы любоваться им дома с кровати, — заявил этот гадёныш.
Я проследила за его взглядом и снова покраснела. Просто этот хам одним глазом пялился в моё, как бы сказали в средних веках, декольте! Мало я ему треснула по носу, надо было ещё и глаз подбить, а то он, вероятно, лишний у него.
С трудом поднявшись, я отряхнула несуществующую пыль с джинсов — тут тоже хорошо убирают! — и злобно посмотрела на похотливого гада. Его это, однако, не смутило, он так и продолжал пялиться на мою грудь. Я смущённо подтянула футболку повыше.
Лифт, наконец, очнулся и тронулся с места, и мы поползли вверх. Парень с разбитым носом стонал, прижимая к лицу окровавленную тряпку, которую ему заботливо подсунула ворона. Максим хмуро молчал, сверля меня взглядом исподлобья. Всю дорогу я чувствовала себя как сардина на раскаленной сковородке.
Когда двери лифта, наконец, распахнулись на нужном этаже, я выскочила пулей. Максим шел следом, топал как разъяренный медведь и гневно сопел. В квартире, ожидаемо, встретила нас кошка. Издав обрадованный вопль, она принялась тереться о ноги. Причём — мои! Как будто хозяин ещё в пути! Я подхватила пушистую красавицу, проворковала ей на ушко наши женские приветствия — о том, какая она красивая и роскошная. Кошка довольно щурила голубые глазищи и мурчала на весь дом.
— Не понял, — мрачно вопросил работодатель. — Это что за обнимашки? Буська?
— Женщины, — прогундосил парень, схватил меня за руку и потащил в ванную. Около двери взвыл дурнинушкой, обогатив мой и без того обширный лексикон международного матерного фольклора. — … … …! Макс! Забери свою блохастую тварь! Она мне руку распорола!
И верно. Кошка, оскорблён6ная непочтительным отношением к её персоне, мстительно вцепилась когтями в кисть руки и теперь висела, злобно рыча и нервно дёргая хвостом. Еле отцепила! С облегчением передала возмущённое животное хозяину и повернулась к пострадавшему.
Болезный время не терял: споро скинул с себя рубашку и ткнул мне в руки.
— Вот, стирай! И чтобы через час здесь и духу твоего не было!
Облегченно вздохнув, я принялась за дело, радуясь, что избежала тюрьмы. Одно огорчало — на горизонте
