Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Коннор тоже здесь.

«В Финляндии полно интересностей, просто ты еще о них не знаешь».

– Это танец огней! – восклицает Нико, кружась вокруг себя. – Танец огней! Зимние огни танцуют в небе.

Поднимаю взгляд, все еще не веря тому, что вижу. Оно выглядит лучше, чем на фотографиях.

Даже лучше, чем в моих воспоминаниях.

В ночной темноте, словно желая напомнить мне причину моего приезда, перед моими глазами сверкает северное сияние.

6

Мэйв

– С одним условием.

– И тебе доброе утро. – На губах Коннора появляется улыбка, заставляющая меня подозревать, что он знал о моем приходе. – Я тебя слушаю.

Мы сидим за высоким столиком у стены в магазине – там же, где несколько дней назад он предложил мне эту абсурдную сделку, которую я точно не собиралась принимать. Кажется ироничным, что сегодня наш разговор состоится именно здесь. А может, никакой иронии и нет. Может, он сделал это нарочно и сидел здесь все утро, ожидая меня.

Вот хитрец…

Делаю глубокий вдох. Я справлюсь с этим.

– Если мы займемся этим, то по моим правилам.

– Просто чтобы убедиться… – Он наклоняет голову. – Что конкретно ты имеешь в виду?

Я уверена, что ненавижу его.

– Твой список.

– Ого, а вот это действительно интересно. – Его улыбка становится шире. Он откидывается на спинку стула. – Расскажи, какие коварные идеи появились в твоей милой головке?

И снова моя осторожная сторона предупреждает, что это – список или что бы мы там ни собирались делать – ужасная идея. Мне следовало бы поступить разумно и оставить эту тему. Однако со вчерашнего дня меня не покидает предчувствие, что я должна это сделать. Я не могу вечно прятаться в зоне комфорта. Если бы вчера я проигнорировала сообщение Коннора, никогда бы не увидела северное сияние. Меня охватывает настоящий ужас каждый раз, когда я думаю о Майке и о той жизни, на которую чуть было не обрекла нас.

Я больше не хочу быть той девушкой из Майами. Это первый шаг к переменам.

– Ничего противозаконного, – решаю сразу перейти к первому условию. Коннор приподнимает бровь. – В твоей части списка, – уточняю я, – не должно быть ничего противозаконного. Я приехала в Финляндию не для того, чтобы попасть в тюрьму.

– Знаешь, а ты лишаешь всю задумку веселья.

– Если ты так считаешь, тебе придется искать кого-то другого.

Выдерживаю его взгляд, показывая, что говорю серьезно. Хоть я и противоречу ему, мне кажется, в его глазах мелькает удовлетворение. Полагаю, это потому, что, несмотря на мои требования, я на шаг ближе к тому, чтобы составить с ним этот чертов список. А может, ему просто нравится спорить со мной.

Как бы то ни было, он спрашивает:

– Какое второе условие?

– Коннор, ты не мог бы присмотреть за магазином до конца утра? Мне нужно выйти по делам. – Из подсобки выходит Джон и ставит тяжелую коробку на прилавок. Заметив меня с его сыном, он кивает мне. – Hei[3], Мэйв. Хорошо, что ты здесь. Коннору пригодится твоя помощь. Сделайте одолжение, разложите все это. Хенрик скоро зайдет забрать заказ. Проследите, чтобы все было на месте. Увидимся в обед.

Сказав это, он уходит, оставив нас одних.

Со вздохом Коннор встает. Я не могу удержаться от беглого взгляда на разбросанные по столу бумаги; судя по выделенным желтым маркером фразам и пометкам на полях, это конспекты. Лука говорил, что Коннор учится дистанционно, хотя и не уточнил, на кого именно.

Встаю, чтобы последовать за ним. Мы еще не закончили разговор.

– И все-таки что заставило тебя передумать? – спрашивает он, услышав мои шаги. Он стоит ко мне спиной, вынимая товары из коробки, чтобы разложить их на прилавке. – Два дня назад ты считала это глупостью.

Сегодня на нем серая кофта с длинными рукавами, облегающая верхнюю часть спины. И именно на нее я сейчас смотрю, хотя знаю, что не должна. Очевидно, он привык заниматься спортом, или расчищать дороги от снега, или чем там еще занимаются здесь парни его возраста, потому что под тканью угадываются сильные и рельефные плечи. Я настолько увлеклась разглядыванием, что забыла ответить.

– Ну так что? – настаивает он и смотрит на меня через плечо.

Я вздрагиваю.

Во рту пересохло.

Боже мой.

– А это важно? – пытаюсь всеми силами уйти от ответа.

– Нет, на самом деле нет. – Он слишком долго сверлит меня взглядом. У меня учащается пульс. Коннор поворачивается к прилавку и складывает банки, собираясь пополнить запасы. – Ты не назвала второе условие.

Я опережаю его, когда вижу, что он направляется к проходу. Не хочу снова оказаться позади. Скрещиваю руки на груди, нервничая, пока он одну за другой расставляет банки с консервами на полке напротив.

– Десять – это слишком много.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я не буду составлять список из десяти пунктов, – объясняю я. – Это слишком много.

– Ты не можешь придумать десять вещей, которые хочешь сделать до того, как умрешь?

– Могу, но предполагается, что мы должны закончить список до моего отъезда. А я не планирую оставаться здесь так долго. – Почему-то сказанное кажется мне неправильным, но я держу эту мысль при себе. – Пяти будет достаточно.

Коннор смотрит на меня. Что мне меньше всего в нем нравится – я не могу прочитать его эмоции. И даже если мне это удается, я никогда не уверена, искренни ли его чувства. Он мастерски скрывается. И это нервирует.

Коннор поворачивается и начинает разбирать полку рядом со мной.

– Пяти пунктов мало даже для начала, – возражает он. – Нужно семь как минимум.

– По-моему, это все равно много.

– Подумай хорошенько.

– Мы не успеем выполнить весь список.

– Значит, тебе придется остаться подольше.

Я собираюсь возразить, но он поднимает руку над моей головой, и мой пульс подскакивает. Внезапно он оказывается так близко, что у меня перехватывает дыхание. Ему требуется всего пара секунд, чтобы поставить последние три банки на верхнюю полку. Мне же кажется, что прошла целая вечность.

Его зеленые глаза возвращаются к моим, только когда расстояние между нами снова становится приемлемым. Он ждет ответа, но прямо сейчас я сомневаюсь в своей способности сформулировать хоть одно осмысленное предложение.

Откашливаюсь.

– Семь – нормально, – с трудом выговариваю я.

Мне кажется, я вижу его улыбку, когда он поворачивается и снова направляется к прилавку.

– Еще условия есть? – продолжает он.

Заставляю себя пойти за ним, хотя сейчас единственное, чего мне хочется, – держаться от него как можно дальше.

– Это все. – А если и было что-то еще, я забыла.

– Хорошо. – Он достает из коробки последние