Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
– Что?
– Ты же не думала, что условия будешь ставить только ты?
– Когда ты предлагал это два дня назад, никаких условий не было.
– Надо было соглашаться тогда, потому что теперь они есть. Но сначала обсудим правила.
– Каждый пишет список из семи желаний, которые хочет исполнить перед тем, как умрет, и мы вместе их осуществляем. Не похоже на что-то сложное.
– Это должны быть желания, которые мы сможем осуществить именно здесь в ближайшие месяцы, что сильно ограничивает варианты. Желания не могут быть абстрактными. А если они такие, ты должна уточнить, как ты собираешься их осуществлять. То есть недостаточно просто написать, что хочешь преодолеть страх высоты, – нужно указать, как именно ты будешь это делать. Например, забраться на крышу. Вот что нужно включить в список.
– У меня нет страха высоты. А если бы и был, то не думаю, что лезть на крышу и рисковать расшибить себе голову – лучший способ с этим справиться.
Коннор отмахивается:
– Ты понимаешь, о чем я.
– И какие твои условия?
– Я еще не закончил с правилами.
– Какое следующее?
– Ты должна сказать мне, что написала в списке.
– А взамен ты скажешь мне, что написал ты, – рассуждаю я.
Если мы собираемся выполнить списки вместе, так будет логичнее.
– Не совсем.
Мои брови взлетают вверх.
– Ты издеваешься?
– Мы будем выполнять оба списка поочередно, – объясняет он, полностью игнорируя мое недоверчивое выражение лица. – Сначала пункт из твоего списка, потом из моего. В идеале нужно было бы сохранять тайну и каждый сам организовывал бы осуществление каждого пункта, но ты только приехала и, очевидно, ничего не знаешь об этом месте, так что я возьму все на себя. Тебе нужно только написать свой список, отдать его мне и просто наслаждаться.
– Мне не нравится, как это звучит.
– Конечно не нравится. Но таковы правила.
В нетерпении прикусываю внутреннюю сторону щеки:
– Что-нибудь еще?
– В моем случае только одно условие. Я хочу, чтобы ты ответила на пару вопросов.
– Зачем?
– Потому что, если я собираюсь выполнять список с тобой, мне хотелось бы для начала убедиться, что я знаю хотя бы основное о тебе. Ты не обязана делать то же самое, но это было бы разумно.
Мне все это не нравится.
Ни правила, ни его условия, ни это «просто наслаждаться», ни его желание задавать вопросы, ни то, как он на меня смотрит, ни то, как сильно он меня волнует. Мне следовало бы отказаться, пока еще есть время.
Но вместо этого я сдаюсь:
– Что ты хочешь знать?
– Какой твой любимый цвет?
– Какая глупость.
– Это мои условия, Мэйв. Так какой?
Мэйв. Мне нравится, как мое имя звучит в его исполнении. У Коннора особенный акцент: он не совсем британский, потому что в нем проскальзывают финские нотки. И все же есть в этом что-то привлекательное – в его низком голосе, в том, как он произносит мое имя.
На всякий случай стараюсь не углубляться в эти размышления.
– Красный, – отвечаю я.
– Когда у тебя день рождения?
– Тридцать первого января.
– Торт ешь?
– В день рождения? Конечно. Кто не ест торт в свой день рождения?
– Какая твоя любимая песня?
– Коннор, это так необходимо?
Он смотрит на меня с нетерпением.
Я вздыхаю.
– У меня нет любимой песни. Если бы пришлось выбирать, назвала бы This Is the Life Эми Макдональд.
– Она давно тебе нравится?
– С детства. А что?
– Просто интересно. Не хочешь спросить, какая моя любимая?
– А я обязана?
– Знаешь, с каждым днем ты становишься все милее.
Его комментарий выводит меня из себя. Он не отводит взгляд, ожидая ответа.
В конце концов я снова сдаюсь:
– Какая твоя любимая песня, Коннор?
– Toxic Бритни Спирс.
Невольно улыбаюсь:
– Не может быть.
– Конечно может. Я самозабвенно слушаю ее каждое утро. Она помогает мне настроиться на день.
Начинаю смеяться, прежде чем успеваю это представить. Коннор выглядит довольным. Он убирает руки с прилавка и переходит к кассовому аппарату.
– Тебе стоит чаще смеяться, – бормочет он, не поднимая глаз. – Я впервые слышу твой смех с тех пор, как ты приехала.
Мое внезапно нахлынувшее хорошее настроение тут же улетучивается. Я не замечала этого. Он прав. В последнее время я и не улыбаюсь особо. По крайней мере искренне.
– У тебя есть еще вопросы?
Он жестом предлагает мне продолжить:
– Ты первая.
– Твоя мама говорила, что в детстве мы были друзьями. – Не знаю, почему я это сказала и чего хочу этим добиться. Но не останавливаюсь. – Тебя не беспокоит, что я ничего не помню?
– Нет. – Однако я вижу, как напрягаются его плечи. – Да и вспоминать-то особо нечего.
Он мне лжет.
Я знаю, что лжет.
Именно поэтому я позволяю себе наконец снять броню.
– Мне бы хотелось вспомнить, – искренне говорю я. – Просто хотела, чтобы ты знал.
Коннор поднимает взгляд. Должно быть, что-то в выражении моего лица убеждает его в серьезности моих слов, потому что он наконец расслабляется.
– У меня бы тоже стерлись детские воспоминания, если бы я уехал отсюда таким маленьким. Это не твоя вина. Твой отец никогда не показывал тебе фотографии?
– Нет, никогда. Мы много времени проводили вместе?
– Да. Постоянно.
– Трудно представить, что когда-то в моей жизни я могла тебя выносить, – говорю я, и на его губах медленно расплывается улыбка. Я рада, что теперь он, кажется, чувствует себя более непринужденно.
– Я был твоим самым любимым человеком в мире, – убеждает он меня.
– Не верю.
– Как хочешь. Но это правда.
– Мы ни разу не разговаривали по телефону после того, как я уехала?
– Только пару раз. Это было сложно.
– Блин, вот отстой.
– Да, это был полный отстой, – соглашается он. Его улыбка дрогнула, хотя он старается делать вид, что все в порядке. – У мамы должны где-то храниться альбомы твоей мамы. Могу попросить ее поискать, если хочешь. Ты не рассказала, как вчера съездила в дом. Нашла комнату, о которой я говорил?
– Эти альбомы… они полны фотографий, сделанных ею? – спрашиваю я, уходя от ответа, и сглатываю. В ушах громко стучит пульс.
Коннор кивает:
– Да, все они.
Я ловлю проблеск надежды в его словах.
– Правда?
– Правда. Я скажу ей, чтобы она поискала. И ты сможешь их посмотреть.
– Спасибо. – Я чувствую, что одного этого слова недостаточно. Надеюсь, Ханна их сохранила. Надеюсь, она их найдет. Теперь, когда я знаю о существовании этих альбомов, я не смогу выбросить
