Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

показывает мне игрушку. – Мы дали ему это имя, потому что под этими штанами у него огромная редиска.

О боже мой.

– Это отвратительно.

– Это была идея Коннора. Извращенец – он. Не я. Ты нашла что-нибудь интересное?

– Ничего кроме старых игрушек.

В коробке куклы в нарядных платьях и электронная игрушка с разрядившимися батарейками. На дне нахожу плюшевого мишку с одним глазом. Интересно, спала ли я с ним в детстве. Давала ли мне его мама, когда укладывала в постель.

Закрываю коробку, решив, что мишка пойдет со мной, и замечаю на себе взгляд Луки.

– Что? – огрызаюсь я, защищаясь.

– Ничего. Если я могу забрать Капитана Супер-Редиску, ты можешь взять его. Как ты его одноглазым сделала?

– Он не одноглазый.

– Ты оторвала ему глаз.

– Думаю, он сам отвалился.

– Как скажешь. Хочешь еще что-нибудь посмотреть или можем уже убираться отсюда?

Мы покидаем мою комнату и заходим в родительскую, она просторнее и тоже совершенно пустая. На этот раз в шкафу находим две коробки, полные предметов декора: вазы, статуэтки, кувшины. Ничего особенного. Я понимаю, что родители хотели забрать с собой все, но жаль, что они не оставили здесь что-нибудь… более значимое. Хотя бы сейчас я могла это забрать.

– Ты говорил, в доме было две спальни? – спрашиваю я у Луки, когда мы возвращаемся к лестнице.

– Насколько я помню, да.

– А вон та комната?

Указываю на дверь, которую мы еще не открывали.

– Наверное, ванная. Или кладовка. – Лука безуспешно пытается повернуть ручку. – Похоже, ее заперли на ключ.

– Можешь открыть?

Я вижу проблеск удивления в его глазах. Потом он кивает и отступает на несколько шагов. Можно подумать, он готовится нанести смертельный удар.

– Что ты делаешь?

– Ищу способ открыть ее. А ты как думаешь?

– Ты собираешься ее выбить?

– Есть идеи получше?

– Может, использовать ключи, которые я тебе дала?

Он на мгновение замирает.

Затем, откашлявшись, достает связку из кармана.

– Это был мой запасной вариант, – бормочет он. Ему приходится перепробовать несколько ключей, прежде чем найти нужный.

– Подожди, – останавливаю его прежде, чем он начинает поворачивать ключ. – Я хочу сама.

«У Амелии было особое место в доме. Тебе будет приятно его увидеть. Особенно после того, что ты рассказала мне вчера вечером».

Если Лука и считает, что я драматизирую, он ничего не говорит об этом. Просто отходит от двери и позволяет мне открыть ее самой. Замок поддается легко, словно каким-то образом ждал именно меня. Я толкаю дверь и заглядываю внутрь.

В отличие от остального дома, в этой комнате нет окон. Внутри только темнота.

По крайней мере пока Лука не включает фонарик на телефоне.

Это небольшое помещение с несколькими коробками, нагроможденными по бокам. У дальней стены стоит стол во всю длину. На нем я вижу стопку прямоугольных пластиковых контейнеров. Делаю несколько шагов вперед, стараясь не задеть натянутые поперек комнаты веревки.

Мой пульс учащается. Не может быть.

Но в то же время в глубине души я уже знаю.

– Не похоже на кладовку, – замечает Лука.

– Это и не кладовка. – Слова оставляют приятный привкус во рту, словно долго ждали, чтобы быть произнесенными. От волнения у меня щиплет глаза. – Это фотолаборатория. Ее особенное место. Моя мама, как и я, любила фотографию.

* * *

Мы с Лукой возвращаемся в «Жемчужину» только к ужину. Поскольку в Финляндии световой день довольно короткий, когда мы выходим из маминого дома, уже темнеет. Фары фургона освещают дорогу в город. Луке нужно заехать на склад, чтобы забрать пару коробок. Я жду его в машине, а когда он возвращается, то предлагает отвезти меня в ближайший супермаркет. У входа светится неоновая вывеска «К-МАРКет».

Хотя я уже имела первый опыт работы в семейном магазине, меня успокаивает, что, несмотря на расстояние в тысячи километров, супермаркеты в Финляндии не так уж отличаются от тех, что в Майами, не считая ограничений на продажу алкоголя и того, что здесь, среди прочих необычных продуктов, продают оленину – оказывается, тут есть магазины, специализирующиеся только на ней. Многие товары кажутся знакомыми, и мне даже удается купить мое любимое печенье и шампунь, которым я всегда пользуюсь.

Еще я приобретаю сим-карту. По дороге обратно Лука по памяти диктует мне номер своей матери, и я пользуюсь появившимся интернетом, чтобы отправить ей сообщение. Ханна отвечает тут же и сообщает, что отправит мой номер своим детям. Вдруг на телефон Луки приходит уведомление.

Ханна добавила мой контакт в семейный чат в ватсапе[2].

Когда мы подходим к дому, из-за двери уже слышится шум. Мне нужно разобрать покупки, поэтому я снимаю сапоги и верхнюю одежду и иду за Лукой на кухню. Ханна и Джон готовят ужин, пока Коннор помогает Нико с домашним заданием. Увидев меня, мальчик, по своему обыкновению, широко распахивает глаза и мгновенно отводит взгляд в пол.

Теперь у него травма на всю жизнь.

– Все прошло хорошо? – Ханна встречает меня с беспокойным видом.

Заставляю себя улыбнуться. День был трудный, но после того, как я увидела мамин дом, мне намного лучше. Легче. Свободнее.

– Очень хорошо. – Я показываю игрушку, которую взяла. – Я забрала с собой плюшевого мишку.

– А я вернул себе Капитана Супер-Редиску, – объявляет Лука.

Коннор тут же бросает то, чем занимался, и поворачивается к нему.

– Да ладно!

Ханна тихонько смеется. Пользуясь тем, что Лука открыл холодильник и отвлекся на брата, я убираю свои покупки.

– Что это? – удивляется Джон.

– Печенье. Не знаешь такое? – Протягиваю ему пачку, чтобы он рассмотрел. – В Штатах оно везде. Не ожидала найти его и здесь.

Джон хмурится. Надеюсь, он не выкинет его в мусор – я действительно не шутила, называя это печенье любимым. Он передает пачку детям, чтобы они тоже взглянули.

Коннор широко распахивает глаза.

– Банановое печенье? Ты серьезно? А можно попробовать?

Не знаю, кому адресован вопрос – Ханне или мне. Как бы то ни было, отвечает она:

– Только после ужина.

– Мне уже не пять лет.

– А по мыслям – пять. Поэтому только после ужина.

В итоге печенье ко мне так и не возвращается.

Закончив убирать покупки, я отхожу, чтобы Джон мог достать из холодильника остальные ингредиенты. Я заметила, что в этом доме обязанности распределяются довольно равномерно. Джон убирает, готовит и моет посуду наравне с Ханной и их детьми.

– Ты не знаешь, где Сиенна? – спрашиваю я. – Хочу еще раз поблагодарить ее за сапоги. Они просто спасли меня сегодня.

– Наверное, в сауне. – Ханна вопросительно смотрит на мужа, тот кивает.

– Да, она в сауне. – Джон указывает в сторону коридора. – Это