Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

ожидала увидеть. Я понимала, что это не будет чем-то впечатляющим, особенно по сравнению с нашим особняком в Майами; просто потому, что отец добился успеха в бизнесе уже после переезда в Штаты. И все же я надеялась, что этот момент будет особенным. Знаменательным. Но я не знаю, что чувствовать, увидев перед собой самый обыкновенный дом.

На самом деле он очень похож на дом Ханны и Джона, просто немного больше и с темными деревянными стенами. Перед домом – деревянное крыльцо с лестницей к входной двери. Полагаю, Ханна не была здесь после метели, потому что все вокруг засыпано снегом: карнизы крыши, поручни, ступени… Мы даже не можем разглядеть ведущую ко входу тропинку. Я так внимательно ее изучаю, что не сразу замечаю, что Лука двинулся дальше.

Коннор ошибался. Я ничего не помню.

– Нам стоит войти, – говорит Лука, остановившись передо мной. – Не хотелось бы, чтобы ночь застала нас здесь, поверь.

Я не храбрая и не сильная – даже близко. Но мне нужно это преодолеть.

До дома остается совсем немного. Но из-за снега наш путь кажется почти непроходимым. Мое сердце бешено колотится, когда мы наконец добираемся до лестницы. Лука поднимается первым. Следую за ним, цепляясь за перила, чтобы помочь себе, потому что ступени очень высокие.

Ощутив холод металла в своей руке, я успокаиваюсь.

– Я подожду тебя здесь. – Лука смягчил тон. Похоже, он догадывается, что у меня вот-вот сдадут нервы.

Я колеблюсь.

Не хочу делать это одна.

– Ты не против войти со мной?

Он немного расслабляет плечи. Потом кивает:

– Могу открыть дверь, если хочешь.

– Пожалуйста.

Я оставляю ключ в замке и отступаю, освобождая ему место. Петли скрипят, когда он наконец толкает дверь, чтобы мы смогли войти.

Внутри стоит оглушительная тишина. Похоже на дом с привидениями.

– Последний раз я был здесь давным-давно, – говорит он.

Мои ноги движутся сами. Я не осознаю, что уже внутри, пока не слышу Луку позади себя. Он несколько раз щелкает выключателем, но тот не работает.

– Твои родители, наверное, отключили электричество, когда уезжали.

Это объясняет отсутствие света. И почему здесь так смертельно холодно. Мои сапоги пропитывают ковер влагой, но если я их сниму, то точно замерзну. Решаю оставить их. Словно по негласному соглашению, Лука тоже не снимает свои.

– Тебе ничего не кажется знакомым? – удивляется он, пока мы идем по пустому коридору.

Качаю головой, проводя пальцами по столику у лестницы. На нем только тонкий слой пыли. Должно быть, Ханна часто приходит сюда убираться.

– Здесь, наверное, была гостиная, – предполагаю я.

Лука следует за мной в комнату, которая из-за своей пустоты кажется огромной.

– Да, я помню. На той стороне стоял диван. А прямо напротив был телевизор. Мы обычно сидели здесь и смотрели «Муми-троллей».

Гляжу на него в замешательстве.

– Ты не помнишь? Это довольно известные мультфильмы в этих краях. Все их знают. Про семью… троллей. Или бегемотов. Непонятно, кто они на самом деле. – Он подходит к следующей двери. – Здесь была кухня.

Я каждый раз не знаю, как относиться к рассказам о том, что происходило здесь, но чего я не помню. Мои первые шесть лет жизни, проведенные в Финляндии, – как недостающий фрагмент в мозаике моей памяти. Когда другие пытаются заполнить эту пустоту историями, мне всегда кажется, что они лгут: просто невозможно, чтобы все это происходило, а я забыла. Но я знаю, что так и было. Что все это и правда случалось. Если наши мамы так хорошо ладили, вполне вероятно, что мы с Коннором в детстве были близкими друзьями. Наверняка мы вместе смотрели мультики и он часто приходил ко мне домой, иногда к нам присоединялись Лука и Сиенна, и мое имя встречается во многих историях их детства. То же самое и с мамой. Я должна была проводить с ней время. Наверняка проводила, правда? Когда-то в течение этих первых шести лет мы сидели вместе перед телевизором. Она поднималась в мою комнату, чтобы пожелать спокойной ночи. Я слышала ее смех. А она смешила меня. Возможно, ей повезло услышать мое первое слово. Все это происходило на самом деле, и я бы все отдала, чтобы сохранить эти мгновения в памяти.

Странно, что детство – самый счастливый период нашей жизни, и в то же время мы помним его меньше всего. Хоть это и больно, я понимаю, почему забыла все: я была слишком маленькой, когда уехала. Когда я говорила об этом с Лией, она сказала, что, если задуматься, понимаешь: большая часть наших детских воспоминаний на самом деле не наши собственные, а происходят из старых фотографий, которые мы видели, или историй, которые слышали. У меня не было даже этого. Отец никогда не рассказывал мне о маме. Никогда не говорил о Ханне и Джоне. Никогда не упоминал, как хорошо я ладила с их детьми и какой была наша жизнь здесь. И я ненавижу это. Ненавижу, что в моей голове все выглядит так, будто этих моментов никогда не существовало.

Но они существовали.

И их у меня отняли.

– Спальни были наверху, – говорит Лука, когда мы обходим три комнаты на первом этаже: гостиную, кухню и ванную.

Пока мы вдвоем идем к лестнице, я думаю о том, что он проявляет куда больше терпения, чем я ожидала.

На втором этаже три двери. Как и говорил Коннор, та, что рядом с лестницей, ведет в мою комнату. Стены светло-голубого цвета похожи на небо, полное облаков. Дерево закрывает наполовину вид из окна. Представляю, что это было первое, что я видела, открывая глаза каждое утро. Его явно давно пора подрезать. В остальном комната совершенно пуста: нет ни кровати, ни письменного стола, ни игрушек, ни книжных полок, ни книг, ни украшений. Только встроенный в стену шкаф. Когда я подхожу к нему и открываю, мое сердце подскакивает – там стоит картонная коробка. Она полна вещей, которые мои родители, должно быть, оставили при переезде.

– Капитан Супер-Редиска! – вдруг восклицает Лука. Он отодвигает меня от шкафа, чтобы достать из коробки какую-то игрушку. Это что-то вроде супергероя в зеленоватом костюме с болтающейся рукой. – Мы с Коннором были от него без ума в детстве. Думал, мы его потеряли. – В его голосе звучат обвинительные нотки: – Как он оказался у тебя?

Поднимаю руки, показывая, что не имею к этому отношения.

– Можешь забрать его себе.

– Знаю кое-кого, кто обзавидуется, – хвастается Лука с ухмылкой.

Когда до меня доходит смысл его слов, резко поворачиваюсь к нему:

– Ты сказал – Капитан Супер-Редиска?

– Так его зовут. – Он