Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл
Молли откидывает голову назад и хохочет.
– У тебя очень высокое мнение о твоих сексуальных возможностях.
– У тебя тоже о них высокое мнение, если я все правильно помню из случившегося прошлой ночью.
– Какая прелесть.
– В любом случае очевидно, что мы с тобой снова переспим после вечера встречи в честь двадцатой годовщины после окончания школы. Ставлю на это.
– Ты думаешь, что я не смогу устоять?
– Я думаю, что ты вообще на него придешь вместе со мной.
Она смотрит на меня с утрированной жалостью.
– Нет, я, вероятно, буду там со своим крутым парнем.
– Я, вероятно, и буду твоим крутым парнем.
Она смеется.
– Ты такой забавный.
– Согласен, но в этом случае я не шучу. Понимаешь, я – первоклассный вариант спутника. Эмоционально доступен, прекрасно умею подстраиваться, готов брать на себя обязательства. Но ты, к сожалению, надломлена морально. Потому что ты так никогда и не смогла смириться с потерей меня.
На самом деле в эту часть я не верю. Я просто играю в ее игру. Она обычно выбирает негатив, а я за все положительное и в речи, и в дебатах, и мы всегда спорили, пока наши лица не приобретали синюшный оттенок, из-за вещей, на которые нам на самом деле было плевать.
– А почему ты так думаешь? – спрашивает она. – Из-за того, что я пятнадцать лет с тобой не разговаривала?
Я хихикаю. Это так подло, что получается просто очаровательно.
– Ты очень жестока, – говорю я. – И ты получаешь от этого удовольствие.
– Я знаю. Ты на самом деле хочешь встречаться со злой, самодовольной женщиной?
– О, Молли. Бедная ты, несчастная. Я не говорил, что хочу с тобой встречаться. Я сделаю это как акт благотворительности. Как милость.
Она громко пьет кофе, в который добавила столько молока и сахара, что он по сути превратился в тирамису.
– А почему ты так меня жалеешь, что даже готов продемонстрировать такое великодушие?
– Ну, дорогая, очевидно, что я – самый прекрасный парень из всех, кого ты когда-либо знала. Наша волшебная совместная ночь заново зажжет твои чувства ко мне. Ты вспомнишь, что это такое, когда испытываешь какие-то эмоции. Ты отправишься домой и будешь страдать. Вытащишь школьные альбомы за все годы и будешь перечитывать мои записки тебе. Попросишь маму выслать тебе фотографии нас с выпускного вечера. В конце концов ты будешь в таком отчаянии, что появишься у меня под дверью и станешь умолять меня принять тебя назад. А поскольку я щедрый человек и хочу позволить тебе сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства, я соглашусь составить тебе пару. Но только для того, чтобы у тебя был спутник на вечер встречи выпускников нашей школы.
– А что потом?
Я улыбаюсь, беру ее руку в свою и целую костяшки ее пальцев.
– Я разобью тебе сердце.
Она закатывает глаза, глядя на меня, встает, поднимает мою рубашку с пола, бросает ее мне на колени двумя пальцами.
– Хорошо. Завтрак закончился. Увидимся через пять лет.
Я одеваюсь, целую ее в щеку, требую от нее все ее контактные данные, затем возвращаюсь к себе в номер, мурлыкая под нос.
Добравшись туда, я не могу не написать ей письмо по электронной почте.
От: sethrubes@mail.me
Кому: mollymarks@netmail.co
Дата: воскресенье, 11 ноября 2018 года, 9:54
Тема: всегда к твоим услугам
Привет, Маркс!
Был рад тебя увидеть и познать тебя в библейском смысле прошлой ночью. Поскольку я в курсе, что в моральном смысле особо целостным человеком тебя назвать нельзя, прилагаю условия нашего пари. Выкрутиться тебе не удастся, моя скользкая красавица.
Кстати, у меня до сих пор остался песок на зубах.
Сет
Я прикрепляю список наших ставок, нажимаю на «Отправить» и начинаю собирать вещи. Ответ приходит значительно позже, когда я уже нахожусь в доме своих родителей.
От: mollymarks@netmail.co
Кому: sethrubes@mail.me
Дата: воскресенье, 11 ноября 2018 года, 12:56
Тема: Re: всегда к твоим услугам
Вау, Сет, ты на самом деле не мог даже ПОДОЖДАТЬ, чтобы мне написать. Ты знаешь, что на электронных письмах проставляется время? В любом случае я рада, что песок у тебя на зубах, а не в мочеиспускательном канале.
Увидимся через пять лет.
хо
Моллс
Часть вторая
Декабрь 2018 года
Глава 11. Молли
– Мы здесь! – кричит Деззи, заходя в дверь, ведущую в кухню огромного вульгарного особняка моей матери.
– Дездемона! – восклицает моя мама и бежит обнимать ее, за ней летит облако жасминовых духов, источаемое ее свободным шелковым кафтаном с принтами в виде фламинго. – Ты, как всегда, выглядишь потрясающе.
На Деззи строгий черный цельный купальник с глубоким вырезом под легким, просвечивающим льняным платьем кремового цвета. Единственный намек на то, что она прибыла на вечеринку по поводу Рождества, – это малиновые эспадрильи на высокой подошве. В отличие от нее на Робе плавки с оленями и пиджачок Санты с огромным животом.
– С Рождеством, мисс Маркс, – говорит Роб и ставит на кухонный островок коробку с каким-то изысканным печеньем, которое Деззи испекла к Рождеству, и большой пакет с выпивкой. – Я принес ингредиенты для моего любимого полярного пунша.
Мама целует его в щеку и вручает хрустальный графин.
– Быстро смешивай, что нужно. Элисса только что прислала СМС Молли, что они совсем рядом.
Каждый раз в канун Рождества в доме моей мамы собираются Деззи, Роб, Элисса, Райленд и их дети. Райленд жарит отбивные и готовит вегетарианские бургеры, Деззи приносит изысканные десерты, моя мама покупает детям огромное количество подарков, Роб вручает их в тропическом варианте костюма Санты. На закате мы садимся в мамин катер длиной восемнадцать футов, она устраивается за рулем и катает нас по заливу, подходя к марине, чтобы дети могли посмотреть стоящие там яхты, украшенные праздничными огоньками.
Это ожившая капиталистическая иллюзия – и одна из самых больших маминых радостей в году. Учитывая то, что я – ее единственный ребенок, что она пережила тяжелый развод, а я не обеспечила ее внуками, она любит баловать моих друзей, осыпая их своей большой любовью и материальными благами.
– Пунш? – спрашивает Роб, поднимая графин.
Я отказываюсь, зная, что эта смесь по большей части состоит из рома «Капитан Морган», в который плеснули чуть-чуть «Спрайта» и, может, каплю клюквенного сока. Я не собираюсь напиваться на детской вечеринке, чтобы потом свалиться с маминого
