Триада - Ульяна Муратова

— Ничего из её рук не ешь, не пей и не бери, — наставительно сказал Рах.

— Почему я не удивлена? Вот если бы кто-то сказал, что свекровь мне полагается добрая, великодушная и понимающая, вот тогда бы я удивилась… — пробормотала я, и Драхир посмотрел на меня сочувственно.

— Ты справишься. Пока она брызжет ядом, ты возьмешь мудростью, заботой и теплом, — уверенно сказала Шура и добавила со всей искренностью: — Ты умнее, чем кажешься!

Драхир улыбнулся. Да, Шура — мастер сомнительных комплиментов…

— Джас, ты сказал, что чем хуже ситуация, тем лучше для нас? — уточнила я.

— Да, именно.

— Ты мог бы принести мне несколько больших листов, ручку или карандаш, линейку и иголку с крепкими нитками? У меня есть идея, как можно подогреть народный гнев.

— Без проблем, сейчас принесу. Всё равно мы почти всё съели.

Когда он вернулся, мы как раз успели убрать остатки снеди в корзины и протереть стол. Передо мной легли стопка желтоватых плотных листов и элегантный набор писчих принадлежностей. Я взяла три листа, скрепила их на манер журнала и принялась размечать страницы.

— Так, писать нужно с разных точек зрения. Я возьму на себя бытовую. Рубрика «Как фидии калечат жизни». Рах, запиши, пожалуйста, то, что ты мне рассказывал про шахты, плантации и наёмных работников. Это будет рубрика «экономические показатели». Джас, а ты набросай что-то из разряда «не всё потеряно, выход есть» с обоснованием того, что случится, когда фидии отменят. Этим мы завершим наш выпуск, чтобы у людей не осталось горького послевкусия, — я задумчиво укусила кончик местного карандаша. — А рисовать никто не умеет?

— Кхм, ну я немного рисую… а что? — спросил Хварид.

— Отлично, нам нужна карикатура. Толстый фидир держит за фидию худого мужичка в лохмотьях и вытрясает из него монеты. Или что-то подобное. Не бойся пересолить, рисунок должен быть хлёстким и запоминающимся.

Хварид расплылся в коварной улыбке.

— А это я, пожалуй, могу попробовать изобразить.

— А нам что делать? — Шура поймала мой взгляд и даже заёрзала на месте от нетерпения.

— Для начала — скрепить ещё листы. Нам понадобятся копии, ведь так? Я пока нанесу разметку. А потом будете повторять за мной.

Я достала оставшиеся от Цая тетради, положила их на стол рядом с собой и принялась за работу. Это оказалось куда интереснее, чем я думала. Раньше вёрсткой я никогда не занималась, поэтому получилось не с первого раза, но в итоге результатом я осталась довольна. Рах с Джасом спорили над формулировками. У Алёнушки оказался на редкость читабельный и красивый почерк, вот что значит человек не успел закончить мед. Шура дотошно выверяла размеры колонок и колонтитулы, а потом аккуратно вывела заголовок: «Минхатепская правда». Да, мы решили не мелочиться.

Нет, на газету наш первый и, возможно, единственный выпуск походил мало. Скорее уж на худосочный журнал-недопечаток. Но в нём присутствовало всё, что полагалось порядочному изданию. Завтрашняя дата, две колонки-рубрики, бойкое название, первая полоса и политическая ангажированность. Пропаганда из статей так и сочилась крупными каплями, но мне было всё равно. Я верила в то, что делаю. Фидии необходимо отменять. И дело не только в том, что лишь при их отмене мне светит эфемерная возможность амнистии. Я просто искренне, со всей силой неофита ненавидела этот строй.

Жаль, что в задуманный формат не поместилось и четверти историй из тетради. Хотя… будет, чем заняться завтра.

— Джас, сколько нужно экземпляров, чтобы удобнее было это размножить?

— Чем больше, тем лучше…

— Их будут переписывать вручную? — я размяла затёкшую шею и оторвалась от последнего листа.

— У нас есть специальные заклинания для написания книг. Я отдам эти журналы в работу в канцелярию Дома, думаю, что они сообразят, как удобнее справиться с задачей.

— А копировальной бумаги нет? — с надежной задала я запоздалый вопрос.

— Нет, но если подумать, то это же как магический договор, да? — вмешался Рах. — Ты ведь, по сути, каждый раз призываешь копию. Потом эта копия может порваться или потеряться, ты призовёшь новую. Вот и здесь, надо просто подумать, как поменять заклинание создания договора, чтобы получить копии. И сколько материала в него заложить.

— Отличная идея! Это лучше, чем вручную переписывать. С технической стороной мы разберёмся. Завтра я займусь распространением этих журналов.

— Вот сюда ещё можно рисунок кандалов добавить, — показал Хварид на пустой отступ. — Маленький.

— Давай, — легко согласилась я.

— Может, добавить призыв к восстанию на последней странице? — задумчиво полистал Джас получившийся экземпляр.

— Нет… Это слишком жестоко. Если наша цель — не разжигание гражданской войны, а информирование общества, конечно.

Я напряжённо замерла, глядя на Джасира.

— Ника права, — заметил Рах. — Кроме того, пока что этот журнал спорный, но не криминальный. А призыв к восстанию — это открытое противостояние с Домами Усалам и Сонар. Мы же решили, что хотим этого избежать. Мне нравится результат, как он есть. Особенно карикатура.

С этим я была полностью согласна. Фидир у Хварида получился просто замечательный — отвратительный и смешной одновременно.

— Странно, что у вас до сих пор нет издательства, — задумчиво проговорила я, проверяя последний экземпляр. — Газеты имеют огромное влияние на людей. В них же и объявления можно публиковать, и шутки, и политические очерки, и интервью с известными лицами. Как вы без этого живёте?

— У нас есть информационный листок, который выпускает Дом Сонар. Но там только новые принятые законы печатают. И возле каждой ратуши вешают городские новости и уведомления на доску. А вот так, чтобы каждому человеку в руки давать, такого нет. Наш Дом никогда подобным не занимался, даже не задумывались. Да и в Доме Сонар этому большого внимания не уделяют… — ответил Драхир.

— А вот и новая идея, — хмыкнул Джасир. — Только Дому Усалам уступать её не хочется.

— Так Дом Усалам за ней пока и не приходит, — ответил Рах.

Глава 22, в которой мы идём на допрос

В тусклом свете камеры было непонятно — утро уже наступило или ещё ночь? После ужина все легли спать, и даже Хварид сопел за столом, уронив голову на руки. Вчера мы успели сделать одиннадцать экземпляров. Я не знала, какой эффект будет иметь наш