Триада - Ульяна Муратова

миру свою пару — живое свидетельство одобрения богов — ты сразу же станешь национальным героем. Войдёшь в историю как Фарай Освободитель. Избавитель. Спаситель. Твоим именем назовут тысячи детей. Ты подаришь стране мир и процветание. Да, Дом Усалам утратит позиции. Хотя поверь, нет ничего страшного в том, чтобы быть седьмым в очерёдность на фарство. Напротив, это даже хорошо. Меньше дрязг, меньше вероятности покушения, меньше народного гнева. Но ведь тебе не обязательно ронять свой Дом на последние позиции. Падение может быть временным! Ты сможешь сделать из своего Дома нечто новое. И я помогу тебе! Если ты решишься на такой шаг, я помогу тебе изо всех сил. Ты знаешь, как сильно я горю отменой фидий. И я готов на очень многое, чтобы это произошло. Научные разработки, программы обучения для твоих магов, любая поддержка. Тебе даже не надо будет просить, я всё предложу сам. Мы можем создать новый союз, Фарай. Посмотри на нас. Три Дома. У тебя есть деньги и люди, у Сакура — земли и ресурсы, а у меня — технологии и знания. Пусть старики живут по своим правилам. Пусть костенеют в своих убеждениях. Мы сможем создать нечто принципиально новое.

Джасир замолчал.

В камере повисла тишина. Я во все глаза смотрела на Фарая. На его лице отразилась борьба. Картинка, которую нарисовал глава Дома Саян, была слишком хороша, чтобы отмахнуться от неё. Но Фарай родился не вчера и понимал, что не всё так просто. Что у Джаса имелся свой кровный интерес. Что упади Дом Усалам на седьмое, такое нестрашное место, кто-то займёт второе. И, возможно, это будет Дом Саян. Но дело не только в этом. Фарая раздирали изнутри эмоции. Будь на моём месте Алёнушка или Шура, он, возможно, уже согласился бы. Но роковое проклятие произнесла я. И если Усалам захочет пойти по предложенному Саяном пути, ему придётся отказаться от мести. И терпеть рядом с собой убийцу отца. Насколько далеко он готов зайти, чтобы принять дар богов? И дар ли это?

А я? Хочу ли я быть рядом с ним? Сейчас душу переполняли вина, стыд и жалость. Смогу ли я полюбить его? Сможет ли он простить по-настоящему, отпустить прошлое? Эти вопросы душили изнутри. Но ещё сильнее мучила невозможность выбирать самой. Чья-то жестокая рука не оставила мне выбора.

Вот только есть ли этот выбор вообще? Или всё предопределено? Строит ли человек свою судьбу сам или лишь идёт тропой, которую определили ему боги? Я не знала ответа на этот вопрос. Знала только, что Фарая я не люблю. И путь к его сердцу станет до невозможного трудным. Готова ли я по нему идти? Хочу ли этого? Могу ли отказаться?

— Просто взять и простить, да, Джас? Что-то не вижу, чтобы вы с Драхиром Ирихана простили, хотя, будем откровенны, он был совсем мальчишкой, когда всё произошло, и уж точно подобного исхода не желал. Вы сами спустя столько лет лезете с ним в драку при каждом удобном случае, а мне что предлагаете? В постель с вашей Вероникой ложиться? Несколько лицемерно, не находите? — Фарай поднялся из-за стола, окинул нашу компанию пудовым взглядом и добавил: — Мне нужно обдумать сказанное тобой, Джасир. Благодарю за предложение союза и за то, что не скрыл от меня всю эту информацию. Дождливого вечера, ваны и риваны, я удаляюсь.

Он формально кивнул и ушёл. На столе остались нетронутый фужер и чёрная звезда.

— В чём-то он прав, Джас, — задумчиво сказал старший Саян, провожая Усалама взглядом.

— От наших отношений с Ириханом не зависит ровным счётом ничего, а от решения Фарая зависит его жизнь. Если он продолжит гнуть свою линию, кто знает, чем это обернётся. Что такое для всевышних один человек или даже один Дом? Раньше их было двадцать четыре, об этом тоже не стоит забывать.

Хварид поднялся и хлопнул Джаса по плечу.

— Если он откажется от предложенного, то сам будет дурак. Запасной план у тебя есть?

Джасир улыбнулся разбитыми губами.

— Всегда.

Я нашарила в корзине бутылку воды и принялась жадно пить. Жажда, головная боль и резь в глазах вдруг накатили с огромной силой. Зверски заболела рука, хорошо, что Фарай порезал левую.

— Дай посмотрю, — протянулась ко мне Алёнушка.

Я показала ладонь.

— Сейчас что-нибудь придумаем. Ван Хварид, вы поможете? — целительница впервые обратилась к своему Истинному.

— Конечно.

Алёнушка ушла в ванную, а потом вернулась с баночкой и порванным на лоскуты тонким полотенцем. С её рук капала вода.

— Тут написано, что это для ран. Подойдёт?

Хварид повертел баночку в руках и кивнул.

— Сможете прямо так прокипятить и высушить? — Алёнушка протянула мокрые бинты огневикам.

— Скорее ошпарить. Сможем, только лучше сделать это не здесь.

Рах подхватил и унёс бинты прочь.

Я прикрыла веки и не смотрела, что делает целительница. И без того было жутко больно. Резко запахло какой-то полынной настойкой. Я открыла глаза, только когда почувствовала, что подруга наматывает бинты.

На рану Алёнушка наложила принесённую мазь и теперь вдумчиво заматывала ладонь.

— Сил почти не осталось, чтобы понять, но вроде сухожилия не пострадали. Тебе бы поспать.

— Нам бы всем поспать, — наконец заговорила Шура.

— Камер несколько. Рах, сможешь открыть другую, для нас с Шурой? В этой же всего два ложа, — попросил Джасир.

— Конечно, — отозвался его брат и направился к двери соседней камеры, слева от нашей и справа от входа.

— Вы лучше расскажите, откуда боевые награды? — Хварид со смешком указал на пурпурный синяк под глазом у Раха.

— Ирихан с Арином. Этот огнезадый засранец посмел обвинить меня в попытке заговора против Фарая! Идиот недальновидный! Я хотел его сюда притащить и проверить на парность с Вероникой, но он даже ухом не повёл. Искал Фарая и злился. В общем, слово за слово, всё закончилось как обычно. Арин, щенок курчавый, зубы мне выбил, ты представляешь? В песок перетру… — Джас зло сощурился и потрогал разбитую губу. — Надо бы на разведку сходить в город, посмотреть, какой резонанс имеет смерть Хунира. Но это чуточку позже, когда стемнеет. Сейчас хорошо бы всем поспать, а потом подкрепиться. Возражения?

Никто слова против не сказал. Джас увёл Шуру в соседнюю камеру, а Хварид устроился на каменном постаменте рядом с Алёнушкой и что-то ей показывал.

— Меня пока в сон не клонит, пожалуй,