Триада - Ульяна Муратова
Быть может, сила слова дана мне не в виде одних лишь проклятий?
Я прошла в ванную. С постели бесшумно поднялась Алёнушка, тенью скользнула за мной и прикрыла за нами панель.
— Как ты? — тихо спросила целительница.
— В ужасе, — честно призналась я.
— А рука?
— Болит, но не так сильно, как я ожидала. Скорее ноет…
— Давай я ещё попробую полечить? Вроде я немного поспала, и силы появились…
Я протянула ей руку, и почувствовала, как по ладони неохотно потекла магия. Ранку немного запекло, а потом всё прекратилось.
— Чтобы тут колдовать, нужно раз в десять больше сил… — Алёнушка словно оправдывалась.
— Спасибо в любом случае.
— Вероник, я… я должна извиниться. За то, что я тогда так сказала. Шура права, получается, что я тебя предала. Я больше не буду. Ты же случайно! И за свой проступок ты и так жестоко расплачиваешься. А я не должна была ничего говорить. Прости меня!
Она взяла меня за руки и заглянула в глаза.
— Мы все были в шоке. И я вас тоже подвела. Шура права, надо было рассказать о своём плане сразу. И стоило быть настойчивее.
— Легко говорить, — возразила Алёнушка. — Она хочет, чтобы менялись мы, но при этом не горит желанием меняться сама. Мы несовершенны, каждая по-своему. Но я теперь думаю, что… неслучайно мы оказались рядом друг с другом. На вашем фоне я ещё ярче вижу свои недостатки.
Она грустно улыбнулась и вздохнула.
— А ещё я всё время думаю о словах Джасира про муравейник. Что если это правда?
— Даже если это правда, то как это меняет нашу жизнь? Боги где-то там, а мы тут. И мало только молиться. Нужно что-то делать самим. Как Джасир. Поворачивать свою судьбу в нужное русло, а если уж боги тебя одарили чем-то, то не упускать шанс. А если наказали, то не опускать руки. Наверное, так.
— Наверное, так… — эхом повторила Алёнушка. — Знаешь, Шура опять на меня злится и со мной не разговаривает.
— Она отойдёт. Ей тоже, наверное, нелегко. Думаю, что каким бы классным ни был Джасир, её всё равно будет царапать, что выбор сделали за неё.
Алёна вдруг сгорбилась и закрыла лицо ладонями.
— Вероника, я её так понимаю! Этот Хварид… он же такой огромный! И бородатый! И лысый!
— Бритый, — машинально поправила я.
— Что?
— Ну лысый — это когда волос нет и не вырастут. А бритый — когда их просто сбривают. Может, ему нравится ощущение ветерка на черепушке? — улыбнулась я. — Скажи ему, чтобы отрастил волосы, если тебе так больше нравится. И бороду сбрил…
Алёнушка всхлипнула и утёрла слёзы.
— Как я такое скажу?
— Тогда скажи по-другому. Спроси, кудрявые у него волосы или прямые, и скажи, что тебе было бы очень любопытно на них посмотреть. А про бороду скажи, что тебе хотелось бы увидеть черты его лица. Или… поспорь на что-то. Или предложи что-то взамен. Или просто скажи, что тебе нравятся длинноволосые мужчины. Хотя нет, это он может воспринять, как повод для ревности или критику… В общем, ищи подход. Шура вон косой недовольна, хотя казалось бы… Видимо, идеальной пары не существует. И даже с Истинным придётся искать обходные пути и компромиссы… А я бы с тобой в любой момент поменялась, если бы было можно!
— Что? — Алёнушка широко распахнула глаза.
— Мне кажется, что Хварид — хороший парень. Он пытается о тебе заботиться и узнать получше. Просто дай ему шанс.
— И ты бы… ты бы предпочла Хварида? — удивлённо спросила она. — Ведь Фарай… очень красивый.
— Ну и что? Толку с этой красоты. И вообще, неловко как-то, когда парень красивее тебя. Я думала, что ты из всех нас будешь меньше всего внимания на внешность обращать…
— Просто… просто красивого проще полюбить, наверное. А бородатого и лысого…
— Бритого.
— Бритого… и огромного… — она замялась и замолчала.
— Ну вдруг тебе понравится, что он огромный? Ты же не пробовала, — поддразнила я.
Алёнушка залилась краской и стала ярко-алой.
— Перестань! — махнула она рукой.
— А ты представь, что его бы у тебя забрали, такого сякого. И никакого бы не было. Лучше стало бы?
— Нет, — признала целительница после долгих размышлений. — Так я хотя бы знаю, что он постарается помочь. И ты права. Он не грубый, не агрессивный. Напротив, спокойный. Это мне нравится.
— Вот и сосредоточься на том, что нравится.
— А если он захочет целоваться? Или… это? — она запылала ещё ярче.
— Если захочет, то ты слушай себя. Если ты тоже захочешь, то почему нет? Особенно что касается поцелуев. Ведь в них нет ничего такого.
— Щекотно, наверное, с бородой, — понизила она голос.
— А ты ему так и скажи, что хочешь поцеловать, но с бородой щекотно. Вот увидишь, от бороды останутся одни воспоминания. Нужно правильно мотивировать, — фыркнула я.
Жаль, что в моём случае это никак не поможет. Настроение снова ухнуло в бездну, когда я подумала о Фарае. После того сна чувство вины душило ещё сильнее. Но обратить время вспять я не могла…
— Алёнушка, можешь, пожалуйста, платье застирать? А то жалко… — перевела я тему, чтобы не провалиться в пучину жалости к себе.
— Конечно. Сначала только замочить надо, наверно? Я никогда руками не стирала...
— И я не стирала, — призналась я.
Алёнушка налила в ванну холодной воды, замочила платье и намылила багряное пятно. Я поплескала прохладной водой на лицо, почистила зубы и отвернулась от зеркала. Возвращаться в камеру не очень-то хотелось. Раньше меня угнетал бесконечный песок пустыни, а теперь — серые каменные стены. А что если мне предстоит провести тут остаток жизни?
Когда мы вышли, посреди комнаты стоял крупный плотный мужчина в компании не менее статной женщины. Корпулентная пара. Дама с внушительным бюстом,
