Триада - Ульяна Муратова
— Это она? — зычный требовательный голос поверг меня в ужас.
Вид у дамы был такой, словно она сейчас задушит меня в тесных смертоносных объятиях.
— Худенькая конечно, но мы откормим! — не терпящим возражений тоном сказала она и пошла на меня, широко распахнув руки: — Добро пожаловать в семью, дорогая!
— Мам, стой! Это не она. Вот она!
Хварид вытянул Алёнушку из-за моей спины и предъявил родителям.
Нужно отдать должно даме, она сохранила лицо. Важно кивнула мне и сменила курс в сторону целительницы. Блондинка всхлипнула и в испуге спряталась за спину Хварида, вцепившись в полы его рубахи. Он расплылся в широченной улыбке и принял на себя идущую на обнимательный таран мать. Крепко стиснув и поцеловав в щёку, он отпустил её и строго сказал:
— Мам, пап, сядьте.
Чета Сакуров безропотно подчинилась и заняла одну лавочку. Хварид учтивым жестом пригласил целительницу сесть рядом с собой. Она оцепенело замерла, глядя на будущих свёкров.
— Здравствуйте, — проговорила она едва слышно.
— Это они так приветствуют друг друга в Тихерре. Позвольте представить, Алёнушка, моя Истинная пара. Целительница. Добрая, нежная, замечательная. Моя мама Шанона, мой отец Ривай. А это Вероника, подруга Алёнушки.
Алёнушка в ответ покраснела до корней волос и до предела распахнула глаза.
Отец Хварида откашлялся и проговорил:
— Поздравляю! Джасир сказал, что у вас новости, но я не ожидал, что такие, иначе мы бы поторопились. Хварид, это по их душу Фарай Усалам собрал совет Домов?
— Думаю, что да.
— И что они натворили?
— Вероника случайно прокляла Хунира Усалама на смерть. После этого на девушек напали охранки. Девочки защищались, как могли. Магии они не обучены, поэтому результаты получились плачевные.
Ривай Сакур сверлил сына долгим взглядом.
— И что тогда ты тут делаешь? Нужно же её увезти! Если это не она прокляла, то мы можем выторговать её жизнь…
— Я не брошу подруг, — тихо ответила Алёнушка, заливаясь пунцовой краской.
— У нас есть план лучше. Мы хотим представить убийство Хунира как борьбу против фидий, поднять волну, заставить фара принять новый закон и амнистировать девочек как борцов за свободу фидийцев.
Ривай крякнул и посмотрел на сына, как на умственно отсталого.
— А что, банальные побеги из тюрьмы уже не в моде? — возмутился он. — И ты так открыто об этом говоришь…
Старший Сакур огляделся в поисках шпионов.
— Мы с Джасом всё многократно проверили. Прослушек нет.
— А у него в этом какой интерес?
— Ты знаешь его интерес — отмена фидий. И девочкам он симпатизирует, всё же вышло абсолютно случайно.
— Симпатизирует, значит. Рид, мы много раз обсуждали отмену фидий. Я тебе говорил, что переход должен быть постепенным. К установленному порядку все привыкли. Невозможно спрогнозировать, как аукнется такая большая перемена в обществе. Пока ситуация не дошла до критической и не угрожает благополучию Дома, смысла вмешиваться нет, — веско сказал Ривай.
— Папа, у нас есть запасной план. Если не получится с амнистией, то мы просто уйдём в Тингай или куда-то ещё.
— Зачем так далеко? Можно в Ковен…
— Убийство Хунира Усалама — это не рядовое преступление. Вопрос престижа Дома Усалам. Я не хочу жить на зыбучих песках и ждать наёмников под дверью. А от Алёнушки я не откажусь. Такие дела, — спокойно ответил Хварид.
— Руки мне выкручиваешь, сын? — нахмурился Ривай и грозно посмотрел на единственного наследника, как две большие капли воды похожего на него самого.
Тот ответил идентичным взглядом, и несколько долгих мгновений они играли в гляделки на выживание.
— Ривай, ну как же так, я же не смогу без Ридика! А если внуки пойдут? — неожиданно душевно заговорила ривана Шанона.
— У тебя уже семеро внуков!
— Но не от Ридика! Сын-то у нас только один. Да что фидийцы эти, что они сдались тебе? Вечно то болеют, то под пальмой валяются. И жрут, как саранча. И ещё и недовольны. На тех плантациях, что Ридик разбивал, куда лучше дела-то идут, а? Ривай, ну сын же? Ну как же мы его, кровиночку, в Тингай-то?.. — запричитала она, наседая бюстом на мужа. — Не для того я его в муках рожала, чтобы в Тингай отсылать. А девочка его? Тростиночка же. И без семьи! Кто о них позаботится, если не мы? А с хозяйством кто поможет? Ривай, ну я тебя сердечно прошу!..
Ривай крякнул и с тоской посмотрел на жену и сына.
— Что, прям сердечно? — сморщился он и почесал грудь.
— Сердечнее некуда, — с готовностью закивала ривана Шанона.
Ридик весом в восемь пудиков широко улыбнулся. Видимо, была у них семейная градация серьёзности просьб, в которой «сердечная» занимала какое-то особое место.
Ривай смерил нас нарочито суровым взглядом и кивнул.
— Можешь на мой голос рассчитывать. Надеюсь, девочка твоя того стоит, чтобы весь Дом ставить на уши.
— Для меня — стоит, — уверенно и спокойно ответил Хварид, а Алёна залилась настолько яркой краской, что аж светиться начала малиновым.
Громко лязгнула дверь в темницу, и вошёл Фарай в сопровождении нескольких мужчин в чёрном.
— Я наконец хочу получить ответы на свои вопросы! — прогремел властный голос, отражаясь от каменных стен.
Я посмотрела на Фарая и вздрогнула. Он был в бешенстве. В глазах стояла чистая Тьма, не видно было даже белков. Казалось, что он — тёмное божество, Астарот, явившийся из легенд и мифов. Его злость и ненависть обжигали. Сакуры поднялись навстречу Усаламу и его людям.
Вперёд вышел Джасир и спокойно поприветствовал.
— Дождливого дня, Фарай. Вижу, что последние дни даются тебе нелегко.
— Не нужно заговаривать мне зубы, Джасир. Я пришёл допросить преступниц. И на этот раз помешать мне ты не сможешь!
— Я и не собирался этого делать. Но согласись, Дома всегда выставляют своих наблюдателей и следят за ходом расследования, если убит глава. В нашей ситуации нет ничего необычного.
— Кроме того, что вы тут днюете и ночуете! — процедил Фарай.
— Всё ради блага Минхатепа, пусть пустыня будет мне свидетельницей, — формально ответил Джасир.
Нас с девочками снова заковали в кандалы и вывели из темницы наверх. Я с ужасом представляла пыточную или допросную, но привели нас в обычную гостиную, только абсолютно чёрную. Лакированная мебель, тяжёлые гардины, обивка диванов и
