Пленница судьбы - Элиан Вайс
— Ты — мой, — прошептала Ария с такой яростной собственнической интонацией, что он вздрогнул. — Ты всегда был моим. Даже когда притворялся чужим и пытался меня запугать. Даже когда надевал эту корону и строил из себя ледяного тирана. Ты — моя половина.
Он поцеловал ее. Медленно. Глубоко. Так, как целуют после долгой голодной разлуки, хотя они виделись каждую минуту, каждую секунду этого года. Его язык сплелся с ее языком в чувственном танце, а руки сжали талию до легкой сладкой боли.
Ария ответила с той же страстью, но без дикой гонки. Это был не поединок характеров, не подчинение и не попытка доказать свое превосходство. Это была любовь. Зрелая, выдержанная, как дорогое вино.
— Помнишь, ты обещал отпустить меня? — лукаво спросила она, резко оторвавшись от его губ и тяжело дыша.
Даркейн замер в секундном ступоре. Его руки на ее талии напряглись.
— Помню, — произнес он низко, и голос его стал серьезным, даже мрачным. — И я солгал тебе тогда. Бессовестно, нагло солгал, глядя прямо в глаза.
— Я догадывалась, — Ария улыбнулась уголком рта. — Ты хоть на секунду допускал мысль отпустить меня?
— Нет, — он мотнул головой решительно и резко, алые глаза вспыхнули. — Никогда. С первой секунды, как ты переступила порог моего дворца, я знал: ты останешься. Не потому, что у тебя нет выбора. Не потому, что магия привяжет тебя за горло. А потому, что я сделаю всё. Я переверну небо и землю, я уничтожу любого, я отдам свою жизнь, но ты не захочешь уходить. Ты полюбишь меня так же, как я тебя.
— Ты чудовищно рисковал, — напомнила она, скользя кончиками пальцев по его скуле.
— Ради тебя я готов рискнуть всем, — он провел пальцами по ее спине, медленно, с нажимом, вдоль линии позвоночника, вызывая у нее дрожь. — Если бы ты ушла, я бы умер. Без магии, без яда. Просто мое сердце остановилось бы. Ты — моя жизнь, Ария. Моя свобода. Ты — проклятие, которое обернулось единственным спасением.
— Красиво стелешь, мой король, — прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
— Я говорю правду, — он большим пальцем стер слезинку, сорвавшуюся с ее ресниц. — Впервые в своей долгой, гнилой и пустой жизни — только чистую правду.
Она больше не могла ждать. Ария подалась вперед и осыпала поцелуями его лицо. В губы, в щеку, в колючий уголок рта, в шрам на брови, полученный в битве с братом. Она целовала каждый миллиметр его лица, потому что оно стало ее домом. Картой местности, которую она знала наизусть.
— Я люблю тебя, — произнесла она громко и четко. Каждое слово ложилось как нерушимая клятва, вплетаясь в саму магию дворца. — Слышишь? Люблю. Так, что сердце разрывается.
— Я люблю тебя, — ответил он, и в его голосе впервые не было ни капли боли или сомнения. Только свобода.
Он легко, словно пушинку, поднял ее на руки. Не магией, а своими руками — так же, как в тот судьбоносный раз в конюшне, когда она чуть не погибла под копытами лошади. Он пронес ее через всю спальню и уложил на прохладный, скользкий шелк и бархат, утопив ее в море подушек. Склонившись над ней, он начал расстегивать пуговицы ее рубашки. Медленно. Томительно. Каждую освобожденную петлю он сопровождал поцелуем в открывающийся кусочек кожи. Ключицы, ложбинка, грудь, солнечное сплетение. Ария выгибалась навстречу его губам, чувствуя, как по венам вместо крови течет расплавленное золото.
Когда тонкая ткань упала на пол, он замер, любуясь ею. Она лежала перед ним — его жена, его королева, мать его детей. Беременная, с округлившимися формами, с темной дорожкой, уходящей в низ живота. И его взгляд был наполнен таким голодом и таким обожанием, что Ария почувствовала себя богиней.
Он разделся сам. Без стеснения и рисовки. Шрамы, покрывающие его торс, давно перестали ее пугать. Она знала историю каждого из них. Этот — от меча брата, этот — от стрелы предателя, этот — от ее собственных ногтей в ночь их первой близости. Ария протянула руку и поцеловала длинный рубец на его ребрах, и Даркейн глухо застонал.
— Ты невероятно красивый, — сказала она, проводя ладонями по рельефу его мышц.
— Ты прекрасна так, что мне становится страшно, — ответил он, накрывая ее своим телом, словно щитом от всего мира.
Он вошел в нее медленно, плавно, даря ей каждую секунду этого интимного единения. Это было не просто соитие. Это было возвращение домой. Ария выдохнула его имя и обхватила его бедра ногами, притягивая ближе, глубже. Они двигались в унисон, словно единый организм. Медленные, тягучие толчки, как волны океана в штиль, сменялись более резкими и глубокими. Каждый его выпад отдавался электрическим импульсом в сердце. Их взгляды были скованы в замок, дыхание стало общим, а руки блуждали по влажным от испарины телам.
— Ты моя, — прошептал он, и это был не приказ. Это было признание факта.
— Твой. Вся твоя, — простонала она в ответ, и это не было подчинением. Это был акт высшей свободы.
Они достигли пика вместе. Без дикого звериного рыка, без криков, которые пугали слуг. Они просто замерли, прижавшись друг к другу так сильно, будто пытались врасти друг в друга на молекулярном уровне. Ария чувствовала, как горячая пульсация внизу живота накатывает волнами, как сладкая судорога сводит пальцы на ногах, как Даркейн дрожит в ее объятиях. Удовольствие отступило, оставив после себя абсолютный, вселенский покой.
Она лежала на его груди, рисуя круги на влажной коже, и слушала, как успокаивается его сердце. Даркейн гладил ее по спине, по бедрам, по округлившемуся животу, где зарождалась новая вселенная.
— Дариан будет спать до утра? — спросил он хриплым шепотом, целуя ее в макушку.
— Должен, — Ария сладко зевнула, потершись носом о его шею. — У него режим.
— Тогда у нас еще есть время, — одним ловким движением он перевернул ее на спину и навис сверху, опираясь на локти. В его уставших алых глазах снова разгорался хищный огонек.
— Ты ненасытное чудовище, — Ария тихо засмеялась, чувствуя, как он снова возбуждается.
— Только с тобой, — прорычал он ей в губы и поцеловал, проглатывая ее смех, который тут же сменился новым стоном наслаждения.
За высокими стрельчатыми окнами занимался серый рассвет, когда Ария наконец провалилась в глубокий сон. Утомленная, выжатая до капли и абсолютно, бесконечно счастливая. Даркейн лежал на боку, подперев голову рукой. Он не спал. Он смотрел на нее — на припухшие алые губы, на спутанные волосы, разметавшиеся по смятой подушке. Его взгляд
