Пленница судьбы - Элиан Вайс
— Равная? — она отняла руки от лица и посмотрела на него мокрыми, опухшими глазами. — Ты действительно готов разделить власть? Со мной?
— Ты всегда была мне равной, — он прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза. — С той секунды, как посмотрела на меня с вызовом, а не со страхом. Я боялся это признать. Думал, любовь — это слабое место, которое проткнут кинжалом. Но ты — не ахиллесова пята, Ария. Ты — мой позвоночник. Ты — сила, которая держит меня вертикально.
— Даркейн… — она качнулась к нему и прижалась губами к его виску, соленому от слез.
— Я прошу сейчас, — выдохнул он ей в плечо. — Что тебе сделать, чтобы ты осталась? Разорвать договор? Я разорву. Отдать полцарства? Забирай всё. Только не уходи в эту ночь. Не обрывай эту связь.
— А если я соглашусь остаться, но на своих условиях? — вдруг тихо спросила она, проводя рукой по его спутанным волосам. — Что, если я хочу быть не просто королевой-консортом? Что, если я хочу быть твоей любовницей в спальне, твоим советником в тронном зале и твоей сумасшедшей, которая будет кидать в тебя вазой, когда ты будешь не прав?
— Будь, — он усмехнулся мокрыми от слез губами. — Будь кем хочешь. Хоть моим личным демоном-искусителем. Хоть моим ангелом-хранителем. Будь моей жизнью. Будь моей смертью, если когда-нибудь решишь уйти. Будь моим проклятием и моим спасением одновременно. Но будь рядом. Пожалуйста.
— Я уже рядом, глупый ты король, — она улыбнулась, хотя ее все еще трясло от рыданий. Она подалась вперед и впилась в его губы поцелуем.
Это был не поцелуй. Это был договор. Склеивание двух разбитых душ. Вкус у него был соленым — от общих слез. Текстура — шершавой от его искусанных в кровь губ. Но на глубине, там, где соприкасались их дыхания, рождалась новая материя, новый сплав. Доверие. Не вынужденное, не построенное на страхе. Настоящее, кристальное, способное выдержать любой удар. Где-то на периферии сознания Ария ощутила, как магия в крови запела. Фанфары из золотых искр пронеслись по венам.
Когда они оторвались друг от друга, воздуха катастрофически не хватало. Даркейн, не вставая с колен, подхватил ее под ягодицы и поднял. На руках. Без усилий, словно она ничего не весила, он отнес ее прочь из конюшни. Не магический телепорт, не портал. Он просто нес ее по холодным плитам замка, прижимая к груди, как величайшую реликвию. Ария обвила его шею руками, спрятала лицо у него на груди и слушала, как мерно, сильно и — впервые за все время — спокойно бьется его сердце.
Он принес ее в свои покои, в «их» покои. Ногой распахнул тяжелую дверь. Взмахом руки зажег сотню свечей, превратив комнату в теплую, живую пещеру из мерцающего золота. Бархатный черный балдахин кровати казался бездной. Он уложил ее на шелковые простыни с таким трепетом, будто опускал младенца в колыбель.
— Я хочу тебя видеть, — сказал он, отступая на шаг. Его глаза горели уже не алым больным огнем, а алым пламенем желания. — При свечах. Всю. Не прячься от меня сегодня.
Ария медленно села на кровати. Она не стала прикрываться. Она смотрела на него, затаив дыхание, как он раздевается. Его движения были замедленными, ритуальными, как танец жреца перед жертвенником. Плащ упал черной лужей к ногам. Рубашка скользнула вниз, обнажая торс — карту боевых действий длиною в жизнь. При свете свечей шрамы выглядели особенно рельефно: белые, выпуклые, некоторые еще розовые, свежие. Он скинул сапоги и штаны, оставшись перед ней обнаженным. Возбужденным. Прекрасным в своей дикой, первобытной мужественности.
— Ты красивый, — выдохнула Ария, пожирая его глазами. Она не врала. Красота его была подобна красоте заточенного клинка или спящего хищника.
— Я чудовище, — покачал головой он, медленно надвигаясь, как волна.
— Мое чудовище, — она протянула к нему руки. — Иди ко мне. Любимое.
Он лег рядом, накрывая ее тело своим, горячим, тяжелым, безопасным. Его губы нашли ее губы, но это был не набег, не захват. Это была сдача в плен. Медленный, глубокий поцелуй, в котором он пробовал ее имя на вкус.
— Сегодня я не буду торопиться, — прошептал он, отрываясь от ее губ и прокладывая влажную дорожку к уху. — Сегодня ночью я принадлежу тебе. Только твое удовольствие. Твоя власть.
— Моя власть? — у Арии перехватило дыхание от этой перспективы. Раньше он всегда брал сам.
— Твоя, — он скользнул губами ниже, к бешено пульсирующей жилке на шее. — Командуй мной, госпожа.
От этого обращения у нее побежали мурашки по всему телу. Внутри нее проснулась дремавшая богиня, берегиня, та, что привыкла отдавать — и теперь хотела брать.
— Медленнее, — приказала она, и он тут же затормозил, растягивая ласки до мучительной неги.
— Ниже.
Его губы пропутешествовали по ключице, ложбинке между грудей и сомкнулись на животе. Он целовал ее талию, вырисовывал языком круги вокруг пупка.
— Здесь, — она запустила пальцы в его черные густые волосы и властно, но нежно потянула вниз, туда, где был эпицентр пожара.
Он подчинился с готовностью обожателя. Никогда Ария не испытывала ничего подобного. Его язык был не инструментом, а музыкантом. Он играл на ней симфонию. Нежный, трепетный, он ласкал ее там, где она была наиболее чувствительна, то замирая, давая ей повиснуть над пропастью, то ускоряясь, вдавливаясь гортанью в ее естество. Ария забыла свое имя. Она выгибалась дугой, кусала костяшки пальцев и вскрикивала, не стесняясь стражи за дверью.
— Даркейн, — простонала она, чувствуя приближение цунами.
— Ммм? — промычал он, не прерываясь, только добавив легкую вибрацию, которая сорвала последнюю преграду.
Ария закричала. Искры из глаз, золотой дождь под веками, судороги в икрах. Оргазм накрыл ее с головой, окатил кипятком, выбелил сознание на несколько секунд. А он всё не останавливался, продлевая ее экстаз, пока она, дрожа, не взмолилась:
— Хватит… Хватит, пожалуйста…
Он вынырнул из-под одеяла, подтянулся выше и заглянул ей в лицо. На его губах играла улыбка — не саркастичная усмешка, не кривая гримаса, а настоящая, мальчишеская, светлая улыбка. Влажные губы блестели.
— Это прекрасно, — сказал он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Видеть, как ты кончаешь. Ты сжигаешь мою тьму.
— А ты сжигаешь мои страхи, когда подчиняешься, — ответила она, все еще тяжело дыша.
Она притянула его к себе, раздвинула бедра и направила в себя. Он вошел медленно, туго, заполняя ее до предела, до звенящего чувства полноты, и замер там, глядя ей в глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он, и
