Элиан Вайс
Пленница судьбы
Пролог
Тьма в этой комнате была не просто отсутствием света — она была живым, голодным существом. Она обволакивала тело Арии с медленной, пугающей нежностью, скользила по обнаженной коже властно и собственнически, словно чужие пальцы, изучающие то, что им уже принадлежало. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным магией до такой степени, что он оседал на языке привкусом пепла и озона. Ария давно перестала различать, где заканчиется реальность и начинается колдовство, пульсирующее в стенах этих покоев.
Она чувствовала только его — тяжесть его дыхания у самого уха, горячего и неровного. Его губы, сухие и обжигающие, медленно прокладывали путь от изгиба шеи к ключице, оставляя за собой дорожку мурашек. Каждое прикосновение было как удар током, заставляя ее пальцы судорожно вцепляться в шелк простыней.
— Ты сказала, что ненавидишь меня, — произнес король. Его голос раздался из самой глубины груди, низкий и вибрирующий, как рокот грозы, что надвигается из-за горизонта. Этот звук проникал куда-то под ребра, сжимал внутренности в тугой узел. — Докажи.
Его ладонь лежала на ее бедре. Не двигалась. Просто давила своей гипнотической тяжестью, от которой кожа покрывалась дрожью. Он ждал. Всегда ждал. Это была его жестокая игра: заставлять ее делать первый шаг, а потом безжалостно наказывать за проявленную смелость.
Ария прикусила губу до соленого привкуса крови, до острой вспышки боли, которая помогла не закричать. Стон, рвущийся из груди, она превратила в хриплый выдох. Пальцы ногтей впивались в ладони. Тело предавало ее так же безжалостно, как и судьба, три месяца назад зашвырнувшая ее в этот проклятый дворец.
— Ненавижу, — выдохнула она, но голос дрогнул на последнем слоге, превращая утверждение в полную противоположность. Получилось жалко и неубедительно даже для нее самой.
Он усмехнулся — коротко, гортанно. Она почувствовала это движение губами у своего виска, почувствовала, как его дыхание сбилось на долю секунды. Темный король не нуждался в свете, чтобы видеть. Его магия была острее любого взгляда, она прощупывала ее страх, ее стыд, ее унизительное, пугающее желание, которое разгоралось внизу живота, стоило ему лишь приблизиться.
— Лжешь, — прошептал он, и его голос потерял последние нотки насмешки, став низким, опасным предупреждением. — Твое тело никогда не лжет.
Его рука наконец двинулась. Пальцы — длинные, горячие, с мозолями от меча — очертили внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше, дразня, но не касаясь того места, которое пульсировало в такт сердцу. Ария дернулась, пытаясь то ли прижаться ближе, то ли вырваться, но он легко перехватил инициативу. Сильные руки сомкнулись на ее талии, переворачивая на спину одним плавным, не терпящим возражений движением.
Она оказалась прижатой к постели, а над ней нависла тень — огромная, поглощающая пространство, давящая. Ария не видела его лица, только смутный силуэт на фоне бархатной тьмы. Но глаза его горели — алое свечение прорезало мрак, гипнотизируя, лишая воли.
— Повтори, — приказал он, нависая так близко, что слова обжигали ее губы, смешивая дыхание с ее. — Скажи, что ненавидишь.
Она открыла рот, готовясь выплюнуть это слово ему в лицо. Сотню раз за эти месяцы она прокручивала в голове эту сцену. Холодную, полную достоинства. Она скажет «нет». Она оттолкнет его. Она докажет, что он не властен над ней.
Вместо этого из горла вырвался сдавленный очередной всхлип. Его бедра прижались к ней, тяжелые, настойчивые, и сквозь тонкую ткань сорочки она почувствовала, как сильно он хочет. Жар его тела пробирал до костей.
— Ненавижу… — прошептала она, но пальцы предательски вцепились в его плечи. Ногти впились в горячую, напряженную кожу, оставляя полумесяцы следов. — Ненавижу… то, что ты делаешь со мной.
— Нет, — он склонил голову, и язык его медленно, со вкусом прошелся по ее прикушенной губе, слизывая выступившую кровь. Металлический привкус разлился между ними. — Ты ненавидишь, что не можешь мне сопротивляться. Что я вижу тебя насквозь. Что под всей этой гордостью… — его ладонь скользнула вниз по ее животу и накрыла то самое место, которое горело от одного только ожидания. Даже через ткань это было невыносимо. — Ты хочешь быть моей.
Ария выгнулась дугой, застонав сквозь стиснутые зубы. Его пальцы дразнили, надавливая ровно настолько, чтобы свести с ума, но не давая облегчения. Он всегда так делал. Доводил до грани, где боль смешивается с удовольствием, где мысли перестают существовать, а остается только животное, первобытное «дай». А потом отступал. Заставлял ее самой просить. Самой тянуться. Самой ломать гордость об его несгибаемое упрямство.
— Никогда, — выдохнула она, и в голосе сквозь ярость пробилась мольба.
— Посмотрим.
Он вошел резко. Одним толчком. Без предупреждения. Мир взорвался искрами перед глазами — или это его магия пульсировала в такт его движениям, пронизывая ее насквозь, лишая воздуха. Ария потеряла счет времени. Она цеплялась за него, как за единственную опору в шторме, пальцы скользили по мокрой от пота спине. Он двигался медленно, мучительно, намеренно растягивая каждое движение. Он заставлял ее чувствовать каждую долю дюйма, каждую секунду наполненности.
— Скажи, — прорычал он у ее уха, ускоряя ритм, но все еще контролируя себя с пугающей жестокостью.
— Нет… — выдохнула она, качая головой, рассыпая волосы по подушке.
Его рука сжалась на ее бедре до синяков, пальцы впились в нежную кожу, заставляя раздвинуться шире. Он изменил угол, и она вскрикнула — от пронзившего удовольствия, от бессилия, от того, как ее тело сдавалось без боя.
— Скажи, — повторил он, и в голосе зазвучала магия. Низкая вибрация, от которой закладывало уши, от которой стены, казалось, дрожали в такт его словам. Это не было принуждением. Это было откровением.
— Я… — она задыхалась, слова путались в горле, превращаясь в бессвязный шепот. Слезы — злые, бессильные — потекли из уголков глаз к вискам. — Твоя. Я… твоя.
Он замер.
На одно бесконечное мгновение время остановилось. Воздух в комнате сгустился до состояния янтаря, тишина стала оглушающей. Ария чувствовала, как бешено колотится его сердце — прижатое к ее груди, оно билось так же хаотично, как и ее собственное. Темный король. Властелин пепла и страха. Дрожал над ней. А потом он сдался.
Ритм сорвался, став диким, неистовым, лишенным всякого контроля. Ария кричала — в голос, не стесняясь, царапала его спину, терялась в волнах удовольствия, что накатывали одна за другой. Его хриплый, сдавленный стон у ее шеи, его пальцы, переплетенные с ее, его магия, пронизывающая каждую клетку, — все слилось в одну ослепительную вспышку,
