Пленница судьбы - Элиан Вайс

лишь напоминая: под ним нет ничего. «Так пожелал король», — пояснила управляющая с каменным лицом.

Она чувствовала себя наряженной куклой. Или жертвой, которую украсили перед закланием.

Двери распахнулись без стука — просто подчинились чужой воле и ударились о стены с гулким звоном. Ария подняла голову и забыла, как дышать.

Король вошел не один. С ним ворвалась тьма. Не та обычная темнота, что наступает с закатом, а живая, дышащая, сворачивающаяся в углах клубами черного дыма. Она стелилась за ним по полу, как шлейф мантии, и рассеивалась в паре шагов от его сапог — будто не смела приближаться к хозяину без приказа.

Даркейн был высок. Настолько, что Ария, и сама не маленькая, почувствовала себя карлицей. Черные волосы падали на плечи, обрамляя лицо, которое могло бы показаться красивым, если бы не пугающая правильность черт. Скулы слишком острые. Губы слишком тонкие. А глаза горели алым, как расплавленный металл, и в них не было ни капли человеческого тепла.

Он остановился в десяти шагах. Этого расстояния хватило, чтобы Ария ощутила исходящую от него силу. Магия давила на плечи, на грудь, заставляла сердце биться быстрее, хотя разум кричал, что нужно сохранять спокойствие.

Он осматривал ее медленно — как лорд на конюшне осматривает кобылу. Взгляд скользнул по лицу, задержался на шее, опустился ниже. Ария почувствовала, как кожа покрывается мурашками, но не от холода. От унижения. От того, что его взгляд был почти осязаемым — горячим, липким, собственническим.

— Разденься, — сказал он.

Голос оказался низким, вкрадчивым, не терпящим возражений. Он не спрашивал. Он приказывал — как слуге, как вещи. Ария замерла.

— Я должен убедиться, что ты не имеешь изъянов, — добавил он, и в голосе зазвучало терпеливое объяснение для глупого ребенка. — Нет смысла тратить время на порченый товар.

Товар. Она слышала это слово от стражников, от управляющей, от служанок. Но из его уст оно прозвучало как пощечина. Ария выпрямила спину, насколько позволял корсет, и скрестила руки на груди — не в покорном жесте, а так, как скрещивают, готовясь к спору.

— Нет, — сказала она.

В тишине зала это слово прозвучало как выстрел. Даже тени замерли, не веря своей тьме. Брови Даркейна приподнялись — едва заметное движение. Не гнев — скорее любопытство. Как у кота, обнаружившего, что мышь не убегает, а смотрит в ответ.

— Нет? — переспросил он. — Ты сказала «нет» своему королю?

— Я сказала «нет» человеку, который требует, чтобы я раздевалась перед ним, как перед смотрителем скотобойни, — ответила Ария, и голос, к ее удивлению, не дрогнул. — Если вам нужен наследник, существует другой способ убедиться в моей пригодности.

Он сделал шаг. Один. Воздух стал тяжелым, как перед грозой. Магия сгустилась вокруг него, замерцала на кончиках пальцев красными искрами.

— Другой способ, — повторил он с насмешкой. — Какая самонадеянность. Ты забываешь, кто ты и кто я.

— Я прекрасно помню, кто я. — Ария не отвела взгляд. Алые глаза смотрели в упор, и это было страшно — до тошноты, до холодного пота на спине. — Я — Ария из рода Аристеев. Мой отец никогда не поднимал меч на корону. Я здесь по принуждению. И если я должна исполнить свой долг, то вы, ваше величество, будете обращаться со мной как с человеком. Или ищите другую.

Повисла тишина — густая, вязкая. Даркейн улыбнулся. Это была не улыбка радости — скорее оскал хищника, нашедшего добычу интереснее ожидаемого.

— Забавно, — сказал он и щелкнул пальцами.

Магия ударила без предупреждения. Тонкий шелк платья вспыхнул — не огнем, а чем-то иным, от чего ткань просто исчезла. Распалась на нити, а нити на пыль, осевшую на пол серым пеплом.

Ария осталась голой. Холод коснулся каждой клеточки тела. Она вздрогнула — но не закричала. Не прикрылась руками, не попыталась присесть. Она стояла прямо, глядя ему в глаза, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови.

— Смотри, — сказала она хрипло, но ровно. — Если тебе доставляет удовольствие смотреть на голую девушку, которую привезли сюда против ее воли — смотри. Я не буду танцевать для тебя.

Даркейн обошел ее медленным кругом. Сапоги звонко стучали по камню, каждый шаг отдавался в груди Арии ударом сердца. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на затылке — везде, куда не могла смотреть, чтобы сохранить остатки достоинства.

Он остановился за спиной. Так близко, что она ощутила жар, исходящий от его тела. Или магию? Она не знала.

— Ты не прикрываешься, — заметил он с неподдельным удивлением. — Другие плакали. Или падали на колени.

— А что мне это даст? — Ария повернула голову, встретившись с ним взглядом через плечо. — Ты все равно сорвешь одежду. Ты показал, что можешь. Что дальше?

Он усмехнулся — коротко, беззвучно, только уголок губ дернулся.

— Ты не боишься.

— Боюсь, — честно ответила Ария. — Меня трясет так, что зубы стучат. Но я не позволю тебе увидеть мой страх. Это все, что у меня есть.

Даркейн снова оказался перед ней — она не заметила, как он переместился. Магия делала его быстрее, чем казалось возможным. Он наклонил голову, рассматривая ее лицо вблизи.

— Ты не кричала. Не покраснела. Ты просто стоишь, голая, перед королем, который может испепелить тебя взглядом, и говоришь мне, что у тебя есть только страх.

— И гордость, — поправила Ария. — Страх и гордость. Они идут вместе.

Он улыбнулся шире, обнажая ровные белые зубы. В этой улыбке не было ничего человеческого — только холодный расчет и что-то еще, отчего внутри Арии разлилось тепло, которого она не хотела чувствовать.

— Значит, будешь кусаться, — сказал Даркейн, отступая к трону. — Это забавно.

Он опустился на трон тяжело, небрежно — как хищник, укладывающийся на свое место. Шипы на подлокотниках не мешали ему; казалось, они выросли именно для его рук.

— Ты не идеальна, — наконец произнес он. — Шрам на левом бедре. Родинка под правой грудью. Кожа слишком бледная — придется кормить лучше. Волосы спутаны.

Он перечислял недостатки спокойно, деловито — как торговец, сбивающий цену. Ария слушала и чувствовала, как внутри поднимается волна настоящего, горячего гнева.

— Но подойдешь, — закончил он. — Тело здоровое, бедра широкие — родишь легко. Кровь чистая. А характер будет развлечением.

— Я не собачка, чтобы тебя развлекать, — процедила Ария.

— Нет, — согласился Даркейн. — Ты интереснее. Собаки не огрызаются, когда их раздевают догола.

Он щелкнул пальцами. Тьма в углах зала ожила, сворачиваясь в черный клубок, который поплыл к Арии. Она замерла, но магия просто обвилась вокруг ее плеч как невидимая мантия — не согревая, но создавая иллюзию защиты.