Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун

— Ты в своем уме?! — прошипел он, делая к сыну шаг. — После всего, что я сделал? После того, как я вытащил тебя с эшафота, прикрыл твой позор, оплатил этот цирк с лучшими защитниками, ты смеешь говорить мне о какой-то жалкой Академии?! Твое место у трона власти! Ты Де Валь!

— Мое место там, где я хочу быть, — жестко отрезал Кайден, и воздух в галерее ощутимо потяжелел от всплеска его освобожденной магии. — Это были твои политические амбиции, отец. Не мои. Я годами был твоим цепным псом, послушно глотая проклятие, лишь бы не запятнать твою драгоценную репутацию. Но с этим покончено.

Герцог задохнулся от ярости. Его руки сжались в кулаки.

— Ты неблагодарный щенок! — рявкнул он так, что эхо заметалось под сводами. — Ты забываешься! Я могу раздавить тебя, я могу размазать эту девчонку по стене прямо сейчас! Вы оба принадлежите мне!

Кайден чуть склонил голову набок. На его губах появилась опасная и бесконечно саркастичная усмешка.

Он сделал медленный, текучий шаг вперед, вторгаясь в личное пространство отца, и возвысился над ним.

— Возможно, я и неблагодарный щенок, — голос Кайдена упал до бархатного, угрожающего шепота. — Но даже если так... я твой единственный сын. Единственный наследник рода.

Герцог замер, как от пощечины.

— Если ты тронешь Элиану или её семью, — Кайден продолжил, глядя отцу прямо в глаза немигающим взглядом хищника, — если ты попытаешься удержать её здесь силой... я отрекусь от имени Де Валей. Публично. Я разорву связь с родом, и ты останешься ни с чем. Твоя ветвь угаснет, а всё, что ты строил десятилетиями, превратится в пыль.

Алистер Де Валь стоял, словно парализованный. Прямо сейчас он понял, что его идеальный план потерпел крах. У него больше не было рычагов давления на сына. Страх перед Скверной исчез, а шантаж мной не сработал.

— Выбирай, отец, — холодно бросил Кайден, отступая на шаг. — Послушный мертвец, на котором оборвется история семьи, или живой наследник, элита Академии.

Герцог смотрел на сына с лютой ненавистью, смешанной с внезапным, горьким осознанием собственного бессилия. Он не сказал ни слова, лишь резко развернулся и зашагал прочь по галерее.

Мы остались одни. Я шумно выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени.

Кайден повернулся ко мне. В его глазах больше не было ни льда, ни тьмы. Только безграничная, спокойная свобода. Он подошел вплотную и молча предложил мне локоть.

— Возвращаемся в башню, адептка Спарк? — тихо спросил он. — У вас, кажется, скопилось много долгов по практическим занятиям.

Я счастливо, со слезами на глазах рассмеялась и, крепко взяв его под руку, ответила:

— Только если вы пообещаете больше не спускать на меня гончих, магистр.

— Никаких обещаний, Элиана.

И мы пошли к выходу из Цитадели, оставляя позади и Высший Совет, и ярость герцога, и тени Бездны, которые больше никогда не имели над нами власти.

Эпилог

Я выбежала на широкое, залитое ослепительным солнцем крыльцо главного учебного корпуса, сжимая в руках свернутый трубочкой пергамент. Легкий теплый ветер тут же растрепал мои волосы, но мне было абсолютно всё равно. Я счастливо, во весь голос рассмеялась, глядя на безоблачное голубое небо над шпилями Академии.

Первый курс был официально окончен.

Мой зачетный лист пестрел сплошными отметками «отлично». Профессора, всё еще находящиеся под впечатлением от нашего выживания на первом этапе Турнира и последующего грандиозного скандала в Инквизиции, ставили мне высшие баллы почти не глядя. Даже старик Фламель, принимая зачет по артефакторике, лишь уважительно хмыкнул, когда я без единой запинки расписала ему теорию вакуумного удержания нестабильных энергий.

— Не могу поверить... — выдохнула я, прижимая пергамент к груди. — Я правда это сделала. Я пережила этот безумный год.

— Я в тебе ни секунды не сомневался, Спарк.

Глубокий, бархатный голос раздался совсем рядом. Я обернулась и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в глупой, невероятно счастливой улыбке.

Кайден стоял, небрежно прислонившись плечом к нагретой солнцем мраморной колонне. На нем не было ни строгой преподавательской мантии, ни глухих камзолов. Только легкая, расстегнутая на пару пуговиц льняная рубашка, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные, загорелые предплечья с идеально чистой кожей. В его льдисто-голубых глазах сейчас плясали теплые, золотистые смешинки. Без тяжести проклятия и гнета отца он казался... молодым. До одурения красивым, свободным и настоящим.

— Магистр Де Валь! — я в два прыжка преодолела ступеньки и остановилась прямо перед ним, едва сдерживая порыв броситься ему на шею прямо на глазах у проходящих мимо студентов. — Вы видели списки? У меня высший балл!

— Видел, — Кайден тихо рассмеялся, и этот звук мурашками отдался у меня под кожей. Он плавно оттолкнулся от колонны и сделал шаг ко мне. — И, признаться, немного разочарован. Я надеялся, что ты завалишь пару предметов, чтобы у меня был повод оставить тебя на летние отработки в подземельях.

— Эли! Сюда!

Громкий окрик заставил нас обернуться. У главных ворот Академии выстроилась вереница наемных экипажей. Внутренний двор гудел, как растревоженный улей: студенты таскали тяжелые сундуки, прощались до осени и занимали места в каретах.

Возле одного из экипажей стояли Роуэн и Мей. Воздушник уже полностью оправился от удара Ткача - от травмы не осталось и следа, если не считать чуть более плавной, осторожной походки. Мей как раз с помощью левитации закидывала на крышу кареты последнюю связку книг.

— Я на минутку! — бросила я Кайдену и со всех ног помчалась к друзьям.

— Ну что, гроза мантикор, готова к каникулам? — Роуэн с широкой улыбкой сгреб меня в охапку, едва не оторвав от земли. Я крепко обняла его в ответ, чувствуя, как сжимается сердце от предстоящей разлуки. За этот год мы прошли через настоящий ад и стали кем-то гораздо большим, чем просто напарники по полигону.

— Буду скучать по твоим воздушным таранам, Свифт, — искренне сказала я, отстраняясь.

— Пиши нам! Обязательно пиши! — Мей бросилась мне на шею, чуть не задушив в объятиях. — И постарайся за лето не вляпаться ни в какие проблемы, ладно? Оставь подвиги до второго курса!

— Обещаю, только плюшки и сон! — рассмеялась я.

Мы проговорили еще минут десять, обещая обмениваться магическими вестниками каждую неделю. Наконец, возница нетерпеливо щелкнул кнутом. Я отступила на шаг, махая рукой, пока