Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли
Джонас оседлал грудь мужчины, крепко сжимая в руке то, что казалось обломком ножки стула. Самодельный кол? Джонас что-то говорил, но она едва могла разобрать слова. Она сделала нерешительный шаг вперед, когда чья-то рука обхватила её за талию, увлекая назад, пока она не уперлась в бок машины, а Такер и Элиас закрыли ей обзор.
— Ну это был безумный шаг, дорогуша, — бросил Такер через плечо. — Стоит ей выпить пару бутылок пива, как она внезапно начинает жить на грани. — Не могу поверить, что этот человек начинает мне нравиться, — пробормотал Элиас из-за поднятого воротника.
У неё не было времени для того, чтобы принимать комплименты. Не тогда, когда ей слишком сильно хотелось услышать диалог между Джонасом и Сеймуром. Держась за рукав куртки Такера, она просунула лицо между своим личным вампирским щитом и прислушалась. — Зачем ты пришел за ней? — крикнул Джонас поверженному вампиру. — Отвечай мне. — А зачем же еще? — смех старого вампира грохотал, словно двигатель, но в нем сквозила тень печали. — Твой отец.
Голова Сеймура была повернута под неестественным углом, но сейчас его шея медленно выпрямлялась под звук растягивающихся сухожилий. Такер и Элиас напряглись по обе стороны от Джинни за долю секунды до того, как Сеймур вскочил и попытался схватиться за кол — но было слишком поздно. Джонас с огромной силой опустил оружие по дуге и пронзил правую часть груди Сеймура, в результате чего раздался громкий свистящий звук — и хлопок. Прах взметнулся туда, где когда-то находился старый вампир.
Джонас опустился на колени среди кружащихся обломков и опустил голову. — Черт подери. — Дрожь пробежала по мускулам его плеч, а затем он вскочил на ноги, в мгновение ока оказавшись прямо перед ней. Такер и Элиас расступились, оставив её сидеть на корточках боком, словно самого очевидного в мире подслушивающего. — Джинни, — произнес он смертельно тихим голосом. — Ты. Вышла. Из машины.
Она выпрямилась и отряхнула юбку, не желая видеть обвинение и возмущение в его взгляде. — Я пыталась тебя мотивировать. — Ты согласилась сидеть смирно, — процедил он сквозь зубы, сжимая её плечи. — Я скрестила пальцы, — прошептала она, чувствуя, как тепло подступает к её шее. — Пожалуйста, постарайся помнить, что мы очень близки к моему дню рождения.
Он издал пронзительный звук. — Не смей шутить, когда я только что чуть не потерял тебя. — Близнецы-искры вспыхнули в его eyes. — Ты — угроза самому моему рассудку. Возмущение укололо её в бок, словно шип. — Думаешь, легко было сидеть здесь и смотреть, как ты сражаешься за свою жизнь? — Прости, если я не готов быть благоразумным, когда ты пытаешься дать себя убить, — прорычал Джонас, протягивая руку за её спину и открывая дверь, усаживая её на заднее сиденье, пока Такер и Элиас возвращались на свои места впереди.
Тишина щелкнула в темной машине, словно кнут. — В очередной раз ненависть вампира к твоему родителю и его жестокой политике ставит тебя — а на этот раз и её — под перекрестный огонь, — произнес наконец Элиас. — Как долго ты собираешься притворяться, что твоя связь с ним несущественна?
Челюсть Джонаса дернулась в ответ. — Существует куда больше вампиров, которые поддерживают меня, чем тех, кто желает мне смерти из-за какой-то мнимой связи с ним, которой больше нет. — Он замолчал. — Угроза устранена. Вот что сейчас важно. — Он хмуро посмотрел в окно машины. — Кларенс рассказывал мне истории о Старейшинах, развивающих предвидение. Сеймур, должно быть, был одним из них. Как иначе он мог узнать о Джинни еще до того, как я ее встретил?
Вопрос повис в воздухе, пока Такер не хлопнул Элиаса по плечу. — Мы что, просто притворимся, что у него теперь нет этих улетных способностей, или как?.. — Не получив ответа от пассажира, он повернулся на своем сиденье. — Ты только что пронзил колом миллиардолетнего вампира так, словно намазывал майонез на ломтик хлеба Wonder Bread. Ты не хочешь поговорить об этом? — Она была в опасности, — сказал Элиас. — Его па… — Это невозможно, и ты это знаешь, — перебил его Джонас, застегивая ремень безопасности Джинни так, словно она была трехлетним ребенком. — Вези нас в похоронное бюро.
С визгом шин Такер прибавил газу, рванул на улицу, включил стереосистему и принялся барабанить по рулю в такт грохочущим басам. Джонас нашел на сиденье повязку, но прежде чем он успел завязать её на глазах Джинни, она закрыла их и вместо этого уткнулась лицом в его грудь. Его руки медленно обхватили её, давление усиливалось, пока он не сжал её крепко-крепко.
— Кто-то пытался убить тебя, любовь моя. Из-за того, кто я есть. Кем я был. И всё же ты доверяешь мне, рискуешь ради меня… ты всё равно цепляешься за меня. — Он покрывал её лоб поцелуями. — Мне следовало бы вытрясти из тебя всю дурь. Вместо этого мне хочется встать на колени и поблагодарить судьбу.
Сердце Джинни сжалось с такой силой, что ей пришлось со свистом перевести дух. — Похоже, ты хочешь дать мне больше времени с тобой. И мои воспоминания. Он сокрушенно покачал головой. — Угроза устранена, любовь моя. Моя защита больше не требуется, — неровно произнес он, прежде чем бросить мрачный взгляд в окно. — К тому же, неужели мы когда-нибудь сможем обмануть себя, думая, что любого количества времени вместе будет достаточно?
Нет. Конечно, ответом на этот вопрос было яростное «нет». Дрожь охватила её. Они подошли к концу пути. Завтра утром, когда она проснется, она больше не вспомнит Джонаса Кантрелла или последние несколько дней. Пожар чувств внутри нее будет потушен, и существовал огромный шанс, что она никогда больше не испытает и сотой доли этого. Если только она не окажется очень убедительной этой ночью.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Джинни сидела на краю своей кровати, наблюдая за тем, как Джонас ходит взад-вперед. Если прищуриться, можно было представить, как он неистово расхаживает по каменному полу перед ревущим замковым камином, а позади него развевается мантия. Слуги замерли бы в тени, ожидая приказов. Всё
