Диссонанс - Рита Лурье
Опять коварные происки Лорны!
«Только чего она пыталась этим добиться?» — задумался Итан.
Втиралась Эрвину в доверие?
— Ага, — подтвердил Итан, — а потом грохнулся с этой лошади к чёртовой матери и сломал руку. Поверь, малец, ходить с гипсом совсем не весело.
— Ещё доллар, — мальчик обличительно ткнул в него пальцем.
Итан бросил взгляд на дом, и, заметив в дверях гостиной фигуру, придержал сына за локоть. Его омыло холодной волной — тревога достигла апогея, а незатейливая болтовня с ребёнком отошла на второй план. Он прислушивался к себе, пока наконец не уловил то, что так ненавидел и чего так боялся: магию. В дом заявилась ещё какая-то ведьма, кроме его матери, к энергетическому следу которой он уже привык и почти не замечал.
— Почему ты мне никогда не рассказывал, что занимался конным спортом? — тем временем начал допрашивать его Эрвин. — И про бабушку ничего не рассказывал… и…
И про магию, будь она неладна.
— Ш-ш-ш, — остановил его Итан, — потом это обсудим.
Даже пёс почувствовал перемену в атмосфере и заскулил, прижав уши к плешивой голове.
Они приблизились к дому. В дверном проёме маячила Лорна, но из-за её плеча выглядывало чьё-то лицо. Безумно знакомое лицо. Впрочем, Итан видел эту особу так давно, что её черты совсем стёрлись в памяти. Она сильно изменилась. Повзрослела.
— Габриэлла, присмотри, пожалуйста, за Эрвином, — распорядилась Лорна, и всё встало на свои места.
Вот и ещё один призрак прошлого не заставил себя долго ждать.
Выходит, Габриэлла не полегла от руки Мелиссы по нелепой случайности, а стала той, кем должна была стать, если бы Итан не попытался изменить её судьбу.
Ведьмой.
Где-то на задворках сознания промелькнула шальная, злобно-насмешливая мысль, что ведьма эта — вроде как, тоже приходится ему дальней родственницей.
Носит ли она в этом мире фамилию Уокер?
Фамилию семьи, у которой столько скелетов, что они уже не умещаются во всех шкафах этого чёртового особняка. Тут одним особняком не обойдёшься.
Или всё-таки Уайт?
Габриэлла взяла собаку своей покойной матери за ошейник, и, коротко кивнув Итану, скрылась в доме. Эрвин послушно ушёл вместе с ними. Проводив их взглядом, мужчина обернулся к Лорне.
— Случилось какое-то дерьмо, да? — устало спросил он, заранее зная ответ.
«Ещё доллар», — украдкой отметил он. Но сын этого уже не слышал, а Лорна была слишком взволнованна, чтобы пожурить Итана за сквернословие, как это делала всегда. В её случае ни о каких штрафных санкциях речи ни шло, она придерживалась консервативных воспитательных методов. Помыть рот с мылом — значило, по-настоящему помыть рот с мылом.
Итан ощутил на языке фантомный мерзкий вкус и порадовался, что чокнутая старуха не попытается провернуть любимый трюк со взрослым мужиком. Ну не настолько же она чокнутая! Пусть своего сына и дрессирует. Она Итану не мать.
Он решил, что найдёт способ как-то донести эту истину до Лорны.
— Мэнди пропала, — сказала она, — Габриэлла ждала её на конюшне, чтобы отвести домой, но она так и не вернулась с прогулки. В лесу нашли только её лошадь… Я думаю, что её…
— Стоп, — прервал её разглагольствования мужчина, — очень увлекательно, но это меня не касается.
— … похитили, — всё-таки закончила мать, заискивающе глядя на него.
Он помотал головой.
Нет, с ним эти штучки не прокатят.
— Мы с сыном уходим, — жёстко сказал Итан, — сейчас же. Мне очень жаль, что у вас неприятности, но это не наша забота.
Лорна поджала губы.
Он миновал её и притормозил, позволяя глазам привыкнуть к полумраку гостиной после серого света осеннего дня. Вещи плавно выплывали из тьмы. Из глубины дома доносились голоса Эрвина, Габриэллы и ещё кого-то неизвестного. Скорее всего, ещё кого-то, кто давно сдох в родном мире Итана, и правильно сделал. Оживших мертвецов с него хватило сполна.
Одна только Лорна чего стоила!
— Я ошиблась, — тихо проговорила она за его спиной, — ты не похож на него.
— Ясен хрен! — вырвалось у Итана. — Слава Богу, что ты это поняла! Я не он.
— Нет, — согласилась женщина. — У моего Итана было доброе сердце, пожалуй, даже слишком доброе для колдуна. Он не бросил бы беззащитного ребёнка в беде! И твоему сыну бы помчался на выручку, случись с ним что…
Итан обернулся, злобно уставившись на мать. Ему померещилась скрытая угроза в её словах, и он не намерен был с этим мириться.
— Не приплетай сюда моего сына, Лорна, — потребовал он, — и прекрати это. Я вижу тебя насквозь, и, поверь, отлично тебя знаю. Ты не заставишь меня плясать под свою дудку. Ты, между прочим, и сама не лыком шита — найдёшь свою внучку и без меня.
Она молчала.
— Пап? — вклинился в воцарившуюся паузу голос Эрвина.
Итан прикусил язык.
Хуже и не придумаешь.
Сыну нельзя было всё это слышать.
— Что случилось с Мэнди? — спросил мальчик, и голос его дрожал, будто он вот-вот заплачет.
Часть первая
Глава четвертая
Итан не ошибся: глаза Эрвина блестели от слёз, губы скривились, а брови выгнулись дугой на манер печального Пьеро. Ещё минута — и парень заревёт во всю мощь голосовых связок. Но мужчина знал, что сын не позволит себе истерику при посторонних людях, а постарается где-то спрятаться, затаиться, словно раненный зверь. Действовать стоило оперативно: дом огромный, ищи потом мальчика по всем его закуткам и пустым помещениям.
— Мы не договорили… — начала Лорна, но Итану уже было на неё наплевать. Он ринулся за ребёнком, устремившимся куда-то на второй этаж особняка. Про себя Итан молился лишь об одном — чтобы Эрвин в сердцах не сиганул в зеркало.
Портальная магия — штука опасная. И хоть новичкам везёт, удача в любой момент могла отвернуться от маленького путешественника. Бабушка-социопатка покажется ему ангелом, очутись он в измерении, населённом настоящими монстрами, или, что ещё хуже того — в реальности с высоким радиационным фоном или непригодными для жизни условиями. Многообразие миров впечатляло воображение, но и пугало. Некоторые Итан видел своими глазами и едва унёс оттуда ноги.
Эрвин поскакал в комнату Мэнди, но не полез в зеркало. Он плюхнулся на кровать, и, обхватив себя руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Мужчина присел подле сына и попытался обнять его, но тот лишь от него отмахнулся. Взгляд у него был один в один, как у Джуди, когда она была одновременно и глубочайше расстроена, и зла, как сотня чертей.
— Ты помнишь, о
