Диссонанс - Рита Лурье
— Да помню я! — пылко перебил Эрвин. — Но я никуда не пойду! Папа, ты что, не понимаешь? Ты не слышал, что сказала миссис Уокер⁈ Мэнди похитили! Ты сам учил меня, что нельзя бросать друзей в беде, что нужно помогать…
«Ага, — мрачно согласился Итан про себя, — что верно, то верно. Опять же: сам виноват».
Но не мог же он воспитывать ребёнка, не попытавшись привить ему хоть какие-то моральные ориентиры, которых так недоставало ему самому? Лорна шлялась по благотворительным аукционам и жертвовала щедрые суммы в какие-то фонды, но и пальцем не пошевелила бы в случае реальной чужой беды. Она считала отзывчивость — глупостью, а героизм — пустой тратой времени.
Когда погибла Джуди из мира Итана, его мать беспокоилась лишь о том, что подумают окружающие. Он не забыл её циничные слова: «дети погибают каждый день». По её мнению, Итану и вовсе не нужно было пытаться спасти малышку, свалившуюся в реку. Тогда он не умел плавать и сам мог утонуть. Лучше бы понаблюдал с берега, как бедняжка барахтается, и пошёл домой как ни в чём не бывало.
Ему нестерпимо захотелось высказать всё это Лорне и ткнуть мать носом в её лицемерие. Она не помогла бы чужой девочке. Почему он должен беспокоиться из-за Мэнди, которая ему никто?
Потому что Итан не хотел быть таким, как его мать.
В сложившихся обстоятельствах Лорна взяла бы его за шкирку и пинком затолкала в зеркало — подальше от неприятностей.
К несчастью, Эрвин был абсолютно прав.
— Ладно, малец, — с тяжёлым вдохом сказал мужчина, — мы пока останемся и уйдём ночью, как собирались. Я выясню, что там с твоей подругой. Думаю, произошло какое-то недоразумение, и Лорна с её… — он проглотил слово «ведьмы», — подругами живо вернут Мэнди домой. Но пообещай мне, что не будешь нарываться?
— Правда? — удивлённо спросил мальчик. Его лицо посветлело, и у Итана отлегло от сердца. Он обрадовался, что смог найти компромисс и не разочаровать сына. В конце концов, ему не хотелось, чтобы между ними пролегла трещина, которая никуда не денется, и когда они вернутся в свой родной мир.
— Ага, — подтвердил Итан и потрепал Эрвина по волосам. — Ну, не разводи сырость. С Мэнди всё будет в порядке.
— И ты её поищешь?
Мужчина проглотил своё негодование по этому поводу: да-да, именно этим он и собирался заняться, конечно. Делать ему больше нечего!
— Поищу, — пообещал он. — Но ты очень мне поможешь, если посидишь тут, чтобы мне не пришлось потом искать и тебя. По рукам?
Сын с энтузиазмом кивнул и принялся вытирать кулачками дорожки слёз со щёк.
— Придумаешь, как себя развлечь? — деловито поинтересовался Итан.
Он поднялся и по привычке выдвинул нижний ящик письменного стола, где когда-то хранил свой ноутбук. Компьютера там не нашлось, как и ни в одном из других ящиков. Только тетради с простыми серыми обложками без картинок. «Собственность Аманды Уокер» — было выведено аккуратным почерком в уголке каждой из них.
Аманда — полное имя Мэнди?
Аманда, как…
— Там его нет, — подсказал Эрвин, и, повозившись, извлёк ноутбук из-под матраса. — Бабушка не разрешает Мэнди иметь свой комп. Говорит, что от интернета она отупеет. Но ты… — он поправил себя, — её папа купил ей ноут. Она его вот здесь прячет.
— Твоя бабушка — просто чудовище, — не сдержался Итан. Он не мог отделаться от неясной тревоги, которую вызвало у него имя девочки. До неё он уже встречал одну Аманду… И это была тварь куда хуже Лорны.
— Пароль знаешь? — спросил он, чтобы отвлечься.
— Да, Мэнди мне сказала, — не без гордости сообщил Эрвин. — Её бабушка… она очень строгая, а папа был добрый. Поэтому она так хотела, чтобы мы с тобой остались здесь. Ты бы…
— Подожди, — опомнился Итан, — а откуда ты знаешь, что я хранил ноутбук в столе?
— В нашем мире он там был, — ответил мальчик, — но он не включался.
Мужчина нахмурился. Это показалось ему максимально странным. Дом десять лет стоял пустым. Когда-то созданная Итаном магическая защита могла отвести от особняка посторонних, но ведь кто-то там всё-таки побывал. Кто-то, кто не забрал его старый ноутбук. Более того — этот кто-то помыл сервиз и прибрался. Слишком не похоже на бездомных бродяг, ищущих ночлег и какую-нибудь наживу. Ноут был древний, но и его загнали бы за милую душу.
Неужели это всё-таки была Джуд?
«Прекрати, — тут же остановил он себя, — Джуди ни за что не стала бы там убираться. Она скорее разнесла бы ненавистный дом в щепки».
Впрочем, за минувшие годы пропавшая жена Итана могла измениться до неузнаваемости, например, обзавестись какими-то полезными привычками и перестать быть такой безалаберной в вопросах быта. Вдруг, вернувшись из своих странствий, она, словно образцовая домохозяйка из пятидесятых, навела везде красоту и испекла пирог, дожидаясь свою брошенную семью?
Наивно и глупо.
— Если бы мы остались… — тем временем продолжил гнуть своё Эрвин, — Мэнди стало бы куда легче жить. Она…
— О, не раскатывай губу, парень, — остановил его Итан. — Бабушка Лорна не позволила бы мне вмешиваться в ваше воспитание. Тебе бы пришлось вместе с твоей Мэнди забыть обо всех радостях жизни и ходить в дурацкую частную школу. Приставка и сериалы только по праздникам, и то, если окончишь семестр с одними пятёрками. Как тебе такое?
— Ужасно, — признал Эрвин.
— Вот-вот, — злорадно проговорил мужчина, — поверь мне, я с ней вырос. Она та ещё заноза в заднице. О, это сразу запиши на мой счёт, но по-другому и не скажешь.
Сын тепло улыбнулся. Он поудобнее устроился на кровати Мэнди с её ноутбуком на коленях, и опустил глаза к экрану, бросавшему на его лицо холодные синие отблески.
— А как она умерла? — вдруг спросил он.
Итан растерялся — ему совершенно не хотелось поднимать эту тему, потому что она не подразумевала честного ответа, а врать своему ребёнку он избегал, даже когда это было жизненно необходимо.
— Она болела, — отмахнулся он, — и не будем об этом.
Болела же? Почти правда! Не раком, а душой.
— У-у-у, — протянул Эрвин, — ну… может она и тут заболеет? Миры же похожи…
— Прекрати, — осадил его Итан, — думай, что говоришь. Твоя бабушка — не подарок, но…
Он так и не придумал продолжения, вот и засобирался уйти.
— Ладно, — сказал он, — пойду выяснять, что стало с твоей драгоценной подружкой. А ты посиди здесь и подумай о своём поведении.
«А сколько раз ты сам желал ей смерти?»
