Диссонанс - Рита Лурье
Её любимый.
Кто же его отмыл?
Вот это было по-настоящему странно.
— А ты больше не играешь? — спросила Лорна. — Совсем-совсем?
— Нет.
Итан глянул на свои ладони, огрубевшие от труда, который мать так презирала. Ей не понять, что ему понравилось работать руками, самому подготавливая дома к перепродаже. Словно таким образом он прикасался к призраку Джуд. Даже будучи беременной Эрвином, его жена ловко управлялась с инструментами, превратив зимнюю оранжерею в свою мастерскую, где она любовно реставрировала старый хлам.
Все эти годы Итан жил её жизнью, той жизнью, что могла у них быть, если бы он всё не испортил.
— Расскажи мне, как у вас там дела, — вдруг попросила Лорна.
— Нет, — отрезал Итан, — это не имеет смысла. Вечером мы с Эрвином отправимся домой, и вам лучше забыть, что мы вообще тут были. Он уболтал меня остаться на день, но не более того.
— Жаль… — протянула Лорна, многозначительно посмотрев на него. — Вы куда-то торопитесь? А как же…
«Твоя жена?» — закончил про себя мужчина и поторопился ответить, пока мать этого не озвучила.
— Нам нельзя тут быть, — выпалил он.
— … Мелисса?
Они сказали это одновременно.
Итан недоумённо уставился на Лорну.
У неё закончились более жизнеспособные аргументы в этом споре? Мэл то тут каким боком?
— А что Мелисса? — спросил он.
— Разве ты не хочешь её увидеть?
— Нет, не хочу, — фыркнул Итан. — Дома на неё насмотрюсь.
Лорна очень нарочито хмыкнула, но никак не прокомментировала его заявление.
А он и в правду забеспокоился на счёт Мэл и принялся производить нехитрые вычисления в уме. Мэнди, судя по всему, плюс-минус ровесница Эрвина, значит сейчас на дворе всё тот же двух тысяча двадцать второй год, но они каким-то образом переместились на пару месяцев назад. Продолжает ли в их родном мире идти время? Возможно ли такое, что бедняжка-Мэл, проснувшись с жутким похмельем и не обнаружив ни Итана, ни его сына, уже мечется, разыскивая их по всему Салему? Или в том измерении не прошло и минуты, и она ещё не заметила их отсутствия?
Итану не хотелось заставлять старую подругу переживать. Вдруг решит, что ночью в каминную трубу пролез не Санта-Клаус, а грёбаная Луиза Ришар?
— А какое сегодня число? — на всякий случай поинтересовался он у Лорны.
— Тридцатое октября.
— А год?
— Почему ты спрашиваешь? — мать тоже насторожилась и ответила с запинкой. — Двух тысяча двадцать второй. Итан?
— Не важно, — отмахнулся он, — мне нужно найти сына.
Год совпал, но в целом мужчине всё это страшно не нравилось. В эпоху своих странствий по другим измерениям он никогда не перемещался во времени, даже на каких-то пару месяцев, и сомневался, что это возможно. Такое было под силу только Джуд, хоть она и не понимала, как смогла провернуть этот фокус. А ещё время шло иначе в том жутком лесу, от одного воспоминания о котором по спине пробегали мурашки.
Дурное предчувствие нарастало.
Итан прошёлся по саду, едва подавив желание сходить к реке и взглянуть на остров, где всё началось. К счастью, он заметил Эрвина на опушке леса. Мальчик отдыхал под деревом, почёсывая лохматую собаку, развалившуюся рядом с ним. Выглядела эта псина довольно жалко и скорее напоминала старый ковёр.
Издали завидев отца, Эрвин улыбнулся и помахал ему.
«Какая грязная игра, мам», — усмехнулся про себя Итан. Лорна явно была настроена оставить их здесь и не чуралась никаких методов в достижении цели. Что нужно для счастья десятилетнему мальчику? Не подружка или потерянная мать. Собака!
За собаку Эрвин, и глазом не дрогнув, подпишется на что угодно.
— Господи, что это за кошмар, — не сдержался мужчина, разглядев пса получше. Животное напротив радостно ринулось к нему, дружелюбно виляя облезлым хвостом, и обслюнявило руку. Итан брезгливо вытер её о джинсы. Он отчасти понял Лорну, отказывавшуюся завести дома хоть какую-то живность.
— Это Герцог, — сообщил сын.
— Почему он такой…
— Ну, пап! — рассмеялся Эрвин. — Герцогу уже семнадцать лет. Он просто старенький.
— Прямо как я, — сказал мужчина и поёжился: на улице всё-таки была осень, а он вышел без верхней одежды. Да и на мальчике была слишком уж лёгкая куртка. Очень знакомая куртка.
Кажется, что-то из его старых вещей. Не его.
Это открытие его скорее напрягло, чем умилило. Зачем хранить этот хлам? Или это экспонат музея имени местного Итана? Вот это честь!
Странно, мать никогда не отличалась сентиментальностью.
— Ты не старенький, — возразил сын. — Хватит прибедняться.
— Как тебе будет угодно, — сдался Итан. — Но это не мешает мне быть старым занудой. Я как раз пришёл позанудствовать: ты тут не задубел? И чего ты расселся прямо на земле, парень? Хочешь яйца отморозить? Пойдём-ка домой.
Эрвин с очевидной неохотой поднялся и принялся отряхивать пижамные штаны от налипших на них травинок и мелких листочков.
— Ты сказал «яйца», — хихикнул он. — С тебя доллар! И ещё два за то, что ты ночью ругался… или там будет аж три… — он прищурился, подсчитывая.
— Яйца — это не ругательство, — сказал Итан, но усомнился: — Окей, на всякий случай запиши на мой счёт. Дома получишь, что тебе причитается.
Такими темпами Эрвин скоро скопит на новый велосипед или игровую приставку. Мужчина сам загнал себя в ловушку, придумав систему материального наказания за сквернословие. Хотел проучить Шейна, не фильтровавшего базар в присутствии внука, а в итоге постоянно наступал на эти грабли. Но в нынешних обстоятельствах трудно было удержаться от непечатных выражений.
Они так и просились на язык.
После напоминания о необходимости вернуться в их настоящий дом мальчик надолго умолк. Какое-то время он молча топал рядом. Пёс крутился вокруг них, и, присмотревшись к нему, Итан вспомнил, что у Вирджинии когда-то уже была собака той же породы. Ребёнком он гулял с ней по побережью возле дома миссис Уайт, когда они приезжали к ней в гости. Это совсем вылетело у него из головы.
— А Мэнди уже вернулась? — отмер Эрвин.
— Нет, пока нет.
— Гм, — промычал сын. — А можно мне будет в следующий раз поехать с ней и покататься на лошади?
Итан сбавил шаг, чтобы посмотреть на ребёнка.
— Какой ещё следующий раз? — строго спросил он. — Мы договорились, что ночью…
— Да я помню, пап, — вздохнул мальчик, закатив глаза. — Помню-помню. А дома?
— Ты ещё маленький, — сказал мужчина. — Впрочем… можешь покататься на пони.
— Пони — это для мелюзги! — закричал Эрвин, впав в страшное негодование. — Но Мэнди ездит на настоящей лошади! У неё
