Диссонанс - Рита Лурье
Итану как-то доводилось от неё огрести. Тогда он решил, что здесь прослеживается определённая закономерность: его лупила мать, а потом и любимая женщина. Дедушка Фрейд бы живо предложил этому исчерпывающее объяснение.
Но в любом случае дипломатия не являлась сильной стороной Джуд.
Откуда это взялось в её ребёнке? От биологического отца?
— Три?
— Малец, пожалуйста, — попросил Итан, — хватит.
— Два…
— Один, — закончил он за мальчика и протянул ему ладонь, чтобы скрепить следку. — Соглашайся, это моё последнее предложение: день и ни часом больше. Завтра ночью ты вытащишь нас отсюда, но, если что-то пойдёт не так, мы свалим раньше, и ты не будешь со мной препираться.
Эрвин насупился, но всё же пожал протянутую руку.
— Договорились, — буркнул он, и вознамерился шмыгнуть обратно в комнату к Мэнди, но Итан ухватил его за плечо.
— Нет уж, дудки, — сказал он, — ты ещё слишком маленький, чтобы ночевать в одной кровати с девочкой.
— Да что тут такого? — беззлобно возмутился Эрвин. — Мы уже…
— И слышать об этом не желаю, — пресёк Итан. — Пойдём, поищем какую-нибудь пустую комнату, их тут должно быть много. Надеюсь, твоя расчудесная бабуля не будет против.
— Угу, — разочарованно вздохнул мальчик.
От упоминания Лорны он тут же окончательно скис — она ему совсем не понравилась.
Ничего удивительного. При слове «бабуля» в голове рисуется милая старушка, которая вяжет свитера и печёт яблочный хлеб, а не адская бестия, что врывается в помещение, намереваясь прикончить всех присутствующих. Увы, другой они не располагали.
Впрочем…
Итану стало до смерти любопытно — как в этом измерении дела у матери Джуди?
Она, вроде как, была вполне приятной женщиной. Как её звали? Он запамятовал по прошествии стольких лет. Фамилия — Дэвис, а имя… Сара? Салли? Саманта? Не важно.
Вяжет ли она эти дурацкие свитера?
* * *
На утро Итан, конечно же, горько пожалел, что уступил сыну. День? Да это огромное количество времени, за которое может случиться много разных ужасных вещей!
Он уже начался с потрясения: Эрвина рядом не оказалось.
Мальчик не был ранней пташкой и частенько валялся до обеда, если не нужно было утром куда-то идти. Итан спал мало и всегда просыпался куда раньше сына. Открыв глаза и не обнаружив в комнате своего ребёнка, он сразу стал готовить себя к самому худшему. Он не знал, к чему конкретно, но мигом впал в состояние, близкое к панике.
Вот и набросился на Лорну, мирно попивавшую чай в зимней оранжерее, обегав весь дом. Мужчина проверил даже комнату Мэнди, наплевав на чувство такта, и попутно пришёл в ужас от скудности обстановки. Ни игрушек, ни фоток и постеров, ни милых мелочей, что могли бы скрасить жизнь маленькой девочки. Её держали в чёрном теле и строгости.
По-спартански аккуратно прибранная постель и идеальный порядок на рабочем столе невольно заставили Итана вспомнить его детство: малейшая неряшливость несказанно выводила Лорну из себя.
А её лучше было не злить.
— Где он⁉ — вскричал Итан вместо приветствия.
Лорна отставила чашку и подняла на него глаза. Её взгляд советовал пришельцу из чужого измерения вести себя в гостях в соответствии с её представлениями о приличиях. Уж точно не повышать голос на хозяйку чёртового особняка.
— Доброе утро, Итан, — с бесстрастной улыбкой произнесла женщина. — Как спалось? Не хочешь ли выпить чашечку чая или ты тоже предпочитаешь кофе, как и он?
— Где мой сын, — уже спокойнее повторил мужчина.
— Гуляет с собакой, — ответила Лорна.
— У вас есть собака? — опешил Итан.
Вот это поворот! Его мать ненавидела животных и отклоняла все его наивные детские просьбы завести питомца. Неужели здесь она отринула свою неприязнь к блохастым созданиям, разносчикам грязи и микробов?
Несусветная чушь.
Как он только мог такое предположить?
— Нет, — она отрицательно повела подбородком. — Мэнди рано утром уехала на конюшню, и, чтобы занять твоего мальчика в её отсутствие, я попросила Терезу привести пса. Она забрала его после смерти Вирджинии. Они… есть в твоём мире? Вы знакомы?
Пришлось основательно напрячь память, выуживая из её закоулков эти имена.
Вирджиния Уайт, скончавшаяся от рака — припомнил Итан. Ведьма из Ковена Салема, по совместительству правая рука Лорны и её подруга, насколько это было возможно, учитывая специфический характер его матери. А Тереза, скорее всего, тоже какая-то из северных колдуний. Из тех пяти ведьм, кого когда-то прикончила Лорна.
Здесь им повезло не нарваться на гнев своей предводительницы.
«Да-да-да, во всём виновата Лорна, — подумал Итан, — и из-за кого же она тогда так взбесилась?»
К несчастью, он не забыл, какую роковую роль сыграл в той истории. Пусть Лорна и сожгла заживо этих несчастных, но не сделала бы этого, если бы её сын не нарушил правила. Главное правило «Незримого мира» — не демонстрировать магию перед простыми смертными. Лорна спасла ему жизнь. Его бы не пощадили за этот проступок.
— Ты должен быть мне благодарен, Итан, — продолжала местная Лорна, вторя его размышлениям.
— За что это? — нахмурился он.
— Эрвин просился с Мэнди, — ответила женщина, — хотел тоже покататься на лошади, но я не позволила. Я подумала, что ты не обрадуешься, если он уедет куда-то без твоего ведома. Да и занятия эти… довольно опасные… — она помрачнела.
Опасные, тут не поспоришь.
— Он… — начал Итан, но вынужденно уточнил, — твой Итан тоже сломал руку, как-то свалившись с лошади? Я до сих пор предпочитаю держаться от этих тварей подальше, — добавил он.
— Да, — подтвердила Лорна, — и из-за этой травмы он бросил играть на пианино.
Он бросил, потому что его неимоверно бесило это чёртово пианино, как, впрочем, и занятия верховой ездой. Почему никто не сказал его матери, что от этих навыков польза могла сыскаться только в викторианскую эпоху?
— И я, — кивнул Итан, но его мысли устремились в другом направлении. В направлении черноглазого монстра, что мог превращаться в коня. Или в ворона. В кого угодно. Но его истинная природа так и осталась тайной, окутанной мраком.
Мраком, в который он ушёл, забрав Джуди.
— Жаль, — вздохнула Лорна, — у него… у тебя неплохо выходило. Как же это всё-таки странно. Вы так похожи! Много совпадений, но и различий хватает. Мне трудно уложить всё это в голове.
Она выглядела не злобной, как всегда, а задумчивой. Её пальцы, унизанные множеством перстней, меланхолично скользили
