Разрушение - Наталия Джастер

Лезвие пронзило меня, словно шип сквозь пудинг.

35

Поэт

Вой разорвал мои легкие в клочья, сила его прорвалась сквозь мой язык. Он отозвался в ушах тысячей тревожных колоколов. С другого конца двора Бриар моргнула, словно озадаченная звуком, который вырвался из меня.

Там была моя принцесса, стоящая среди кирпичных стен своего дома. Там была моя колючка, окруженная крепостью, залитой багрянцем, ее фигура стояла прямо среди опустошения тел.

Она покачнулась, затем взглянула на свой живот. Впадина врезалась в ее нутро, кровь стекала по ее телу, словно алые нити.

Словно оборванные ленты.

Мир померк, погрузившись во тьму. Крики с обеих сторон испарились. Мой пульс замер, мое сердце перестало биться, а мой голос потерял всякий смысл.

Ты и есть та самая прекрасная жестокость.

С очередным ревом я бросился через двор. Мои сапоги рванулись с места, словно цепи, срывающие оковы. Я рубил и рассекал свой путь сквозь мятеж, мой посох дробил черепа, мои свободные пальцы выхватывали ножи из рук воинов. Пожирая расстояние, я уклонялся от кулаков, лавировал между оружием и швырял клинки в каждого, кто преграждал мне путь.

Я больше не чувствовал своей раненой руки. Мне было абсолютно насрать.

Перед глазами пронеслась череда образов. Бриар, свирепо смотрящая на меня со своего места в большом зале, когда я не дал ей зажженную свечу. Бриар в том весеннем зале, когда я прервал ее жалкую попытку станцевать. Бриар, отважно встречающая нападение линикса в лесу полевых цветов. Бриар, знакомящаяся с моим сыном. Бриар, бросающая камешки в ручей и подавляющая первую настоящую улыбку, которую я когда-либо видел у нее. Бриар, перепачканная в грязи и, блядь, целующая меня на лугу. Бриар на кухне в полночь, не подозревающая, как близко я был к тому, чтобы сорвать ночную сорочку с ее тела и забросить ее на столешницу. Бриар, танцующая в залитом лунным светом лабиринте. Бриар, вместе со мной вызволяющая Нику из темницы. Бриар, высоко поднявшая подбородок под осуждающими взглядами королевских особ.

Бриар, распластавшаяся и тяжело дышащая на полу моей комнаты, затем на ее кровати, когда моя голова опустилась между ее ног, затем в лесу во время закатного карнавала, затем в дорожной карете, затем на балконе с видом на Осень, затем на своем троне с криво надетой короной, затем в хижине, затем в каждый жаркий момент между всем этим.

Ее сморщенный подбородок. Ее серебряные радужки.

Ее острые черты лица. Ее упрямый голос.

Ее лицо, раскрашенное шутовским макияжем. Ее тело, изгибающееся подо мной, возбуждение и удовольствие, окрашивающие ее губы в розовый цвет, когда она кончала.

Ее рот на моем. Ее дрожащие выдохи. Биение ее сердца.

Бриар обернулась, чтобы увидеть, кто ее ударил. Векс смотрел на нее в ответ, ошеломленный, словно только что осознал, что натворил. Его клинок торчал из ее живота, как рычаг.

Раскаяние столкнулось с неповиновением. Векс выдернул рукоять из ее тела. Прежде чем он успел прийти в себя и одолеть ее, Бриар использовала последние остатки сил, чтобы отвести правую руку назад — и ударить его по лицу.

Из его носа брызнул красный фонтан. Взвизгнув, мужчина закружился, как волчок, и рухнул на землю. И, словно мотылек, освобожденный от булавок, Бриар последовала за ним.

Она осела и опустилась на пол, ее колени ударились о землю. А мои конечности взорвались движением.

Пока бушевала битва, я рубил и прорубал себе свирепый путь к этим огненным волосам и стальным глазам. Воистину, я пробивался сквозь сражение, пока скрежещущие звуки рвались из моего горла.

Так помоги мне бог, я сотру этот замок с лица земли, если она потеряет еще хоть каплю крови. Я сожгу эту землю дотла, если эти глаза закроются.

Мои колени врезались в камни, когда я приземлился рядом с ней. За мгновение до того, как ее голова могла бы удариться о фундамент, я поймал ее обмякшее тело и поднял, прижав к себе. — Бриар!

Жидкость разлилась по ее куртке и просочилась в мою одежду. Я поспешил сорвать свой камзол и скатать ткань в комок, крепко прижимая его к ране, чтобы остановить кровотечение. Рана от гвоздя на моей собственной руке кровоточила, пачкая ее травму, так что стало невозможно разобрать, где заканчивалась ее кровь и начиналась моя.

Моя свободная рука обхватила ее лицо, размазывая багрянец по ее веснушчатым щекам. Сломленное слово сорвалось с моих губ: — Бриар.

Ее ресницы дрогнули и открылись. Как только она увидела мое лицо, ухмылка проползла по ее губам, а эти серые радужки смягчились.

Нечленораздельный звук застрял у нее во рту, а затем просочился в воздух. — Жертва моды.

Эта фраза остановила мои прикосновения. Мои брови сошлись на переносице. Бриар… не сказала бы этого, если бы была смертельно ранена.

С болезненным выражением лица она смотрела на меня, сопровождая это ясностью мысли. Моя голова резко повернулась от ее лица к разрезу. Ошеломленный, я поднял свою дрожащую руку и взглянул еще раз на красную впадину в ее животе. Прокол был глубоким, но не настолько, чтобы пронзить орган.

Там, где ее ударили ножом, треснула одна из золотых аппликаций, которыми была отделана ее куртка. Украшение заблокировало глубину оружия, словно щит. Оно послужило барьером, как это иногда делала кожа против лезвий, и это оказалось особенно эффективным, если деталь была создана кем-то с неоспоримым мастерством.

Кем-то вроде Мастера-ювелира. Кем-то, кто в тот момент не смог заметить золото, украшающее ее куртку. Кем-то, кто откусил ядовитое яблоко и потерял эту самую ценную способность.

Если бы я не собирался выкорчевать землю, на которой все стояли, я бы заметил это. Если бы я не был готов уничтожить этот мир ради нее, мне хватило бы здравого смысла осмотреть рану более тщательно.

Мои мышцы обмякли. На этот раз настала моя очередь издать сдавленный звук.

— Дьявольский ад, — прошипел я, прижимая Бриар к себе. — Блядский дьявольский ад.

— Ты однажды… сказал мне… жертвы моды — не жертвы, потому что они знают, когда… стоит рискнуть. — Бриар облизнула губы. — Хотела надеть леггинсы… но я рискнула… и платье стало оружием, как ты тоже говорил.

Я потер ее щеки большим пальцем. — Наконец-то кто-то достаточно умен, чтобы цитировать меня.

— Больно, — пробормотала она, ее дыхание было прерывистым. — Но я все равно… выгляжу лучше… чем ты.

Сломанные смешки сорвались с моих губ. Мне хотелось прижать свои губы к ее. Мне хотелось вдохнуть жизнь обратно в эту великолепную женщину поцелуем. Однако измученные стоны, доносившиеся