Разрушение - Наталия Джастер
Части тел разлетелись по двору, словно мусор. Мужчины и женщины кричали. Гейзеры крови заливали землю лужами.
Девочка могла оказаться в беде. Она могла пострадать.
Я повернула голову. Мои глаза наткнулись на маленькую фигурку, вооруженную топором, которая неслась по окраине. Волна шока пронзила меня, когда она вскрикнула от страха, увернулась от летящего кулака — и инстинктивно отрубила его.
Изувеченная кисть отскочила от тела нападавшего. Ее жертва взревел и схватился за руку, а она помчалась дальше, пробираясь между всеми, словно белка.
В этот момент еще один из Мастеров преградил ей путь и занес молот. Я бросилась бежать, целясь своим шипом. Однако я резко затормозила, когда из ниоткуда сверкнул палаш. Клинок изогнулся, словно крыло, и врезался в оружие Мастера, остановив его на волосок от лица девочки в капюшоне.
Эйр держал свое оружие поднятым, его рука была вытянута, а меч закреплен так, словно ничего не весил. Его глаза потемнели, как полуночное небо. Не глядя на девочку, он встал перед ней, заслонив ее от нападавшего.
— Где твои осенние манеры? — прорычал он ремесленнику. — Попробуй придраться к кому-нибудь своего размера.
Мастер и близко не был размером с Эйра. Тем не менее, он бросился вперед.
Солдат отразил удар, крутнулся и вытащил второй меч с бедра. Словно сотканная из воздуха, пара клинков снова зацепила оружие мужчины. После этого пара бойцов ринулась в бой, их инструменты так и летали в воздухе.
Первый Рыцарь сражался с той же точностью, что и Поэт. Но если мой шут нападал, как тень, то этот человек наступал, как хищная птица. Его движения били в самое уязвимое место, находясь в воздухе и будучи быстрыми, как циклон.
Девочка попятилась. Она уставилась на солдата, на мгновение потеряв дар речи. Но пока мужчины сражались за нее, я взмахнула рукой, чтобы привлечь внимание девочки.
— Прячься! — крикнула я.
К ней вернулось самообладание, и она, как краб, забилась в ближайшие кусты. Убедившись в ее безопасности, я обогнула клен как раз вовремя, чтобы стать свидетелем еще одного притока людей. Окраину заполонили солдаты, остальная часть осенней армии ворвалась на поле боя.
Мастера уже давно должны были оказаться в подавляющем меньшинстве. Так бы оно и было, если бы не один существенный провал. Среди суматохи из замка высыпали часовые, вот только не все стражники присоединились к войскам.
Вместо этого они заворчали и встали на защиту Мастеров. И к моему отчаянию, я поняла почему. Не потому, что они хотели смерти своей принцессы. А потому, что они еще меньше хотели, чтобы пострадали Мастера.
В неразберихе они потеряли меня из виду и не могли понять, на чьей стороне они должны быть. Все, что они видели, — это Мастеров, сражающихся с обученными воинами. Из-за этого некоторые силы вместо этого прикрывали элитных ремесленников, меняя свою преданность вместе с частью военных, прибывших с опозданием — тех, кто не путешествовал с Матерью, шутом и мной в Весну. Таким образом, дезориентация сменилась насилием.
Лицо Поэта материализовалось из толпы. Кинжал метнулся к нему сзади, намереваясь вонзиться в его позвоночник.
Ярость и паника проложили огненный путь по моим пальцам. Дотронься до него и умри.
Подобно монстру, я сорвалась с места, присела в боевую стойку и метнула шип-перо в воздух. Он закружился и рассек лицо фигуры, вырвав кусок кожи. Кровь брызнула из раны, когда нападавший на шута рухнул на землю.
Поэт резко обернулся, осознал, что только что произошло, и его взгляд впился в мой. Гордость и желание защитить вспыхнули на его лице. Но когда болото людей двинулось в мою сторону, эти зеленые глаза взорвались.
Группа Мастеров бросилась на меня. Я действовала импульсивно, прибегнув ко всем приемам, которым учил меня отец, применяя новые маневры, вдохновленные Поэтом во время нашей тренировки в хижине. Я уклонилась, одновременно выхватывая следующий шип из своей косы и бросая его в нападавших. Я отпрыгнула в сторону и выстрелила двумя другими из подвязки на бедре, а затем еще несколькими из косы. Я изворачивалась и стреляла каждым снарядом, сбивая нападавших с ног. При ударе мужчины и женщины подпрыгивали в воздухе, кровавый туман брызгал из их ран.
Я мучилась, стараясь целиться точно. Я брала на прицел Мастеров, всех, кто бежал ко мне с оружием, и больше никого. И все же, когда толпа постоянно находилась в движении, мои пальцы дрожали, а кровь леденела от ужаса, что я могу ранить кого-то из наших.
Когда главные двери распахнулись, часть битвы перетекла в замок.
Изнутри эхом разнеслись крики. Из некоторых окон вылетели стекла, и чей-то силуэт вывалился с подоконника. Струйки крови скользили по земле.
Я пошатнулась, когда бой распространился внутри дворцовых стен. — Прекратите! — взмолилась я. — Пожалуйста, остановитесь!
Но меня никто не слышал. Из моих легких вырвался хаос, но суматоха поглотила мои крики в своей пасти. Парализованная, я наблюдала за бойней, как граждане, стражники и воины разрывали друг друга на части. Я смотрела, как кровь течет по двору, как резня стремится превратить этот замок в руины.
Знакомая тяжесть обвилась вокруг меня. Я скосила глаза туда, где стоял Поэт, только что сразивший еще одного преступника. Рубцы клеймили его лицо, кровь залила его распахнутый камзол и торс, а раненая рука дрожала от напряжения.
И все же он был еще жив, все еще дышал, все еще был моим. Облегчение расслабило его черты, когда он заметил меня. Слезы закололи мои глаза, когда мы встретились взглядами сквозь эту анархию.
Один из Мастеров прокричал, вбегая в замок: — В подземелье! Хватайте прирожденных!
Истерика сковала мою грудь. Тошнота подступила к горлу.
Они собирались совершить набег на камеры с прирожденными душами. Они освободят безумцев для Лета. Они отправят этих невинных существ на их собственную бойню.
А Нику! Мама!
Какое-то размытое пятно промелькнуло на периферии моего зрения. Глаза Поэта метнулись к чему-то, приближающемуся ко мне, как призрак. Мгновенно безумная эмоция исказила черты шута, а его зрачки вспыхнули от страха.
Первобытный звук вырвался из его легких. Он вышел из стойки, прорвался сквозь толпу ко мне и взревел: — Бриар!
Время замедлилось. Лица прирожденных душ, Матери, Отца и Нику замелькали перед моими глазами.
— Бриар!
Я исчерпала свой запас шипов-перьев. И все же моя воля прорвалась сквозь паралич. Очнувшись от оцепенения, я стиснула зубы и развернулась к замку.
— Бриар!
И когда я повернулась, мое тело оказалось на пути вытянутого предмета.
Гладкий край.
