Разрушение - Наталия Джастер

Судя по тому, как быстро он потащил нас в лабиринт, он вспомнил то, что я рассказывала ему об этом месте.

Сужающиеся каналы уходили в точку схода, черную точку, которая, казалось, никуда не вела. По обе стороны возвышались стебли, словно призрачные монолиты, их очертания вонзались в небосвод. Мы мчались по дорожкам, которые множились и разветвлялись.

Воздух резал легкие, сухой, как опилки. В боку кололо, но я заставляла свои ноги продолжать двигаться.

Доносились приглушенные крики, шум Мастеров наступал на пятки. Топот сапог направлялся в нашу сторону. Должно быть, они спешились, так как их фауна не пролезла бы через эти проходы.

— Сюда, — сказала я Поэту, дергая нас вправо, затем влево.

За годы сбора урожая я знала эти угодья с закрытыми глазами. Мастера — нет.

И все же ярость и злоба оказывали на людей провоцирующее влияние, особенно если они верили, что преследовать добычу будет легко. И, что самое главное, если они хотели отомстить.

Тем не менее, мои уши уловили меньшее количество шагов. Не все из них решили рискнуть и войти в ограждение.

Поэт поморщился. Кровь из его раненой руки просочилась сквозь ткань и испачкала мою ладонь.

Наши пальцы разомкнулись. Крутя головой во все стороны, я мысленно восстанавливала путь. Поэт следил за моими движениями, как за своими собственными, едва нуждаясь в указаниях. За каждым углом, куда бы я ни поворачивала, он был там. Каждый раз, когда я возвращалась на правильный путь, он следовал за мной.

Пока мы неслись сквозь поля, дорожки, казалось, изгибались и смещались. Тени вышивали узоры на листьях, остях и зернах пшеницы. Казалось, их высота увеличивалась, словно искаженная оптической иллюзией неземного света. Я уже видела это раньше, когда гуляла здесь после наступления темноты с матерью и отцом.

Стебли качались, их листья скручивались. Порыв ветра прокатился по полям, двигаясь в одном направлении. Это напомнило мне об альтернативном пути.

Я метнулась на север. Поэт последовал за мной. Мы прокладывали путь, которым я редко пользовалась, но который помнила со времен прогулок с родителями.

Кратчайший путь.

Откуда-то из глубины полей один из Мастеров растерянно вскрикнул. Вскоре этот звук съежился в испуганное скуление. Я оглянулась назад, оценивая, насколько поистине огромным казался этот лабиринт, когда находишься внутри него. Люди недооценивали его, так же как они недооценивали опасную высоту дерева, пока не взбирались по его стволу и не смотрели вниз.

Зерна топорщились, как иглы. Порывы ветра гуляли по просторам, искажая ряды и усложняя ориентирование без должных знаний.

Позади нас хныканье нашего преследователя переросло в безумный вой. Озадаченный. Потерянный. За этим звуком последовал еще один, на этот раз женский.

Мы с Поэтом пронеслись сквозь ряды и колонны, а затем выскочили на кирпичную дорогу, ведущую через нижний город. В то время как наши преследователи вопили в замешательстве, мы обернулись, чтобы посмотреть. Угодья колебались, словно волны, эти движения отдавались коллективным, отчетливым шипением, которое поглотило крики членов гильдии.

Мастера не найдут выход.

Я содрогнулась. — Мне жаль.

Поэт прорычал: — А мне нет.

Дурное предчувствие сдавило мне ребра. Я сбилась со счета наших преследователей и уже не могла сказать, сколько их осталось.

Поэт схватил меня за запястье, и мы помчались по переулкам, пока местные жители спали. На подоконниках подергивалось пламя свечей. Тыквы и тюки сена украшали крыльца деревянных и оштукатуренных домов. Над улицами висели фонари.

Горожане готовились к Празднику Жнеца.

Я хрипела, горло жгло огнем. Лишь чистый адреналин держал меня на ногах, в то время как шут едва вспотел. Наконец, мы промчались по кленовому пастбищу, миновали барбакан замка и направились к подъемному мосту.

Стражники на парапетах заметили нас. Мои пылающие волосы привлекли их внимание, и они закричали: — Дорогу принцессе!

Подъемная решетка поднялась, словно клыки. Петли застонали, когда преграда открылась.

Я бежала рядом с Поэтом, и мы ворвались в главный двор. Выдох, который я собиралась сделать, застрял у меня на языке. Поэт замер, его сапоги застыли на брусчатке рядом с моими.

В центре двора стоял Векс. Он и выжившие Мастера прохлаждались под одним из высоких кленов, с молотами и клинками наготове.

34

Бриар

В отличие от своих товарищей, остальные члены гильдии благоразумно решили избегать полей. Их присутствие могло означать лишь одно: они предвидели, что ночная стража их пропустит. Хотя Мастера не были постоянными обитателями двора, они бывали здесь достаточно часто, чтобы их узнавали, особенно когда они носили свои фирменные броши. Будучи объектом восхищения и уважения для всех, почему бы часовым не разрешить им войти?

С рычанием Поэт встал передо мной, сжимая в одной руке кинжал, а другую держа наготове у бедра с посохом. Оказавшись на мгновение под защитой, я воспользовалась ситуацией. Я вытащила шип-перо из одной из драгоценных заколок, вплетенных в мои волосы.

Но когда я шагнула из-за спины шута, его мышцы напряглись. Не из-за того, что я показалась. А из-за того, что он увидел.

Ювелир прижимал к своему боку миниатюрную фигурку в плаще. Он схватил девочку за затылок, демонстрируя ее, словно куклу. Сквозь безразмерный капюшон, скрывавший ее покрытую прожилками кожу, эти ореховые глаза смотрели на нас с ужасом.

Ее тело дрожало. Короткий топор лежал на земле в нескольких метрах от них.

Дикий звук вырвался изо рта Поэта. Мы оба не заметили девочку, когда Мастера бросились за нами в погоню. Очевидно, ювелир прятал ее на своей лошади. Более того, скорее всего, мужчина держался в хвосте погони, а не во главе, чтобы оставаться вне поля зрения и досягаемости.

— Заберете моих, — предупредил он, — я заберу ваших.

Шут перевернул свой кинжал. — Ц-ц-ц. Неужели никто не предупреждал тебя, что нельзя играть с темпераментом шута? Последние, кто это сделал, закончили как раздавленные на дороге букашки.

— Только попробуй, и я переломаю ее кости, как щепки.

— Только попробуй, и у тебя не останется руки, чтобы выполнить эту задачу.

— Вы, может, и напали на нас, но я вас не боюсь.

Поэт склонил голову и хвастливо произнес: — Кто сказал, что я говорил о себе?

Мужчина осекся. Он и оставшиеся в живых члены гильдии бросили на меня быстрый взгляд.

Даже не глядя, Поэт знал, что я вооружилась. И хотя я была признательна ему за то, что он меня расхвалил, Векс отмахнулся от этой возможности как от чего-то смехотворного. Если не считать той тренировки между Поэтом и мной, мысль о том, что принцесса Осени может владеть чем-то более пронзительным, чем хмурый взгляд,